Ешкин род
Шрифт:
Странно, но Ешку снова стал корчить голод. Запах крови и разодранного нутра в холодном ночном воздухе породил нестерпимое желание прямо сейчас, в этот миг, вкусить чей-то тёплой жизни.
Не помня себя, подчиняясь только жажде, Ешка подкралась к сторожившему пленниц кипчаку, который тоже наблюдал за мерзким пиром. Шея кряжистого и невысокого воина была защищена сеткой, спускавшейся из-под шапки.
Но одна из женщин вдруг увидела Ешку. Близкий ли конец жизни сделал её зрячей во тьме, сама ли полуночница, оголодав, явилась ей, но полонянка без всякого страха, равнодушно
И Ешка поняла её. И приняла жертву.
Насытившись, заметила, что вроде как стала выше.
Кипчак, наверное, почувствовал всего лишь, что какая-то мошка ужалила его между ухом и скулой. Поднял руку, чтобы отогнать, но неслышно осел на землю.
Другие кипчаки вдруг суетливо что-то стали толкать себе в уши.
Нажравшееся чудище со зловонием и жуткими звуками отрыгнуло кости. Подняло башку с погасшими глазами к небу и... запело.
Ешка не слышала таких звуков на земле. Всё живое вокруг стало впадать в оцепенение.
Теперь понятно, как кипчакам удалось разорить большое село, где в каждой избе были защитники и оружие. Пока княжьи разбойники разгоняли Круг, убивали и насильничали, враги ворвались в село и порешили, повязали всех под пение птицы. Мальцы, что прятались в лесу, наверное, утром незаметно сбежали. Может, ещё кто-то уцелел...
Ешка пошла прочь. Ей больше нечего здесь делать.
Возвращалась другой дорогой, сделав крюк по полю. Наткнулась на мёртвые тела женщины и малой девки. На них валялись кверху лапками крупные жуки-падальщики. Наверное, уже было начали своё дело, но оцепенели. Ешка стянула с покойницы рубаху, панёву и платок. Для чего? А если вдруг белым днём придётся показаться людям? И кипчакам тоже.
Натянула на себя страшно неудобную одёжку.
Поодаль показались ещё двое врагов, которые волокли недвижное тело. Неужто мальцам было мало Ешкиного урока, и старший попался? Нет, вроде взрослый мужик. Да это ж непутёвый Ушкан, злосчастный насильник! Не шевелится из-за пения чудовищной птицы... Мёртвый-то он зачем врагам?
Кипчаки заметили Ешку, быстро-быстро забормотали по-своему. Ага, подивились, как девка может не валяться без дыха. Ну что ж, не гонять ведь их по полю?
Ешка словно полетела над землёй и в один миг оказалась возле кипчаков, которым жить осталось совсем недолго.
С первыми рассветными лучами Ушкан очнулся. Не сразу признал Ешку, поразился:
– Ты это... вроде как подросла... И краше стала...
Ешка сверкнула на него глазами, и Ушкан зажал рукой рот.
Увидел мёртвых кипчаков и не смог смолчать:
– Кто их?.. Ты?
А потом забеспокоился:
– Бежать нужно! Мы тут на виду сидим. А вдруг кипчаки станут лес жечь? А если нас увидят? Тебе-то что... а я...
Ешка сказала:
– При них громадная птица-див. Как запоёт -- все без дыха валятся. Коли её не убить, враги на другие сёла пойдут.
– Птица-див?
– вновь поразился Ушкан.
– Пуще того нужно бежать!
– Да кто тут нежить -- ты или я?
– разъярилась
Она скоротала ночь в думах, не в силах тащить тяжеленного Ушкана. И уйти не смогла почему-то... Всё не давала ей покоя чудовищная птица. Не можно ей вопить там, где был Ешкин Род и где сейчас началась её новая жизнь. Чужая эта тварь!
– В лесу малые ребята схоронились, - сказала примолкшему Ушкану.
– Уведём отсюда, как с дивом покончим.
– Полоумная! - вскричал Ушкан.
– Супротив дива никто не устоит! Сожрёт нас, будто и не было!
– Кипчаков не больно-то сожрал, - возразила Ешка.
– Да и огня, верно, боится. Знаю, что говорю... любую нежить только пламенем убить можно. Вот ты и пойдёшь с огнём на дива!
– Я?!
– возопил Ушкан, позабыв о том, что нужно стеречься.
– Ну уж нет! Мне жизнь дорога!
– Правду говоришь, что дорога?
– тихо спросила Ешка.
Ушкан сразу отодвинулся подальше от полуночницы. Не ровён час набросится.
Вот попал так попал! Как кур в ощип. Уж лучше бы отказался идти с дядькой. Нет, польстился на лёгкую добычу, безнаказанное охальство... Сиди теперь тут между двух огней, выбирай, что лучше: смерть от дива или от укусов полуночницы.
– Из-за тебя я такой стала... - шепнула Ешка.
Насупленный Ушкан промолчал. Как же, из-за него. Сколько попорченных девок на свете, а ни одна, кроме Ешки, ночной нежитью не обернулась.
– Откуда тебе знать...
– снова тихо молвила полуночница.
Ушкан чуть не подпрыгнул: нежить его мысли слушает!
– Верно, - ответила Ешка.
– А сейчас раздевай кипчаков, тащи их одёжку сюда. Я в лесу ждать буду. Уж очень солнце жжётся.
Ушкан было дёрнулся побыстрее выполнить приказ, но потом степенно поднялся и неторопливо пошёл в сторону мертвецов. Права эта Ешка. Переодевшись, он в темноте за своего сойдёт. Только как к этому диву подобраться, чтобы уцелеть?
Зачесался шрам на груди, засвербела ободранная спина, и Ушкан зашевелился бойче.
Ешка вошла в подлесок и задумалась. Ненадёжен Ушкан. Нет в нём крепости, мужества, а дерзость показная. А ведь старше её годков на пять. Хотя с той ночи, как она с родителями в Круг шла, целая жизнь минула. Она успела отстрадать своё, умереть и заново родиться. Уже полуночницей. И ещё четыре жизни отнять.
Ай! Бубен потеряла! А ведь ей было велено его беречь. Что ж теперь станется-то? И где могла заветную вещицу обронить? Не иначе, как возле ребят. Полезла их пугать и потеряла. И почему польза другим для самой оборачивается ущербом?
Пришёл Ушкан, принёс свёрток. Ешка буркнула ему: "Надевай сейчас". Ушкан воспротивился: "Ты же собралась малых ребят искать? Испугаются, поди, побегут, когда увидят кипчака. Или закричат..." Ешка кивнула, а про себя подумала: "Хитёр!"
Коли встретятся в лесу не ребята, а русые, голубоглазые враги, так сразу в чернявом признают переодетого. А у кипчаков за убийство своих лютая казнь: привяжут правую руку к одному коню, левую -- к другому да погонят их в разные стороны. А пленному могут жизнь сохранить. Если не в походе, конечно.