Ешь. Молись. Разводись
Шрифт:
Рассказываю Миле как еще мальчишками мы ходили сюда за пышками.
– Вкус тот же?
– Мне кажется – да. Да.
– А мы называли это пончиками. Пончики у нас продавали в палатках. Помню была одна такая недалеко от «Останкино», мама меня водила гулять, покупала иногда кулек бумажный, я любила слизывать пудру.
– Я тоже. До сих пор люблю.
Все её губы в пудре. Она их сама хочет облизать, но я останавливаю.
–
– Арс…
Я целую её прямо там. В «Пышечной». Где толпа народу. На самом деле всем на нас плевать. Мы сидим в уголке. Двое неприкаянных.
Я знаю, что она уедет.
Я хочу попросить её остаться.
Я не имею на это права. Поэтому не буду.
Я женат. Она разводится.
Всё сложно.
Я навел справки о её муже. Думаю, смогу вмешаться в процесс развода, если этот упырь посмеет её обидеть.
– Мила, я хочу тебя попросить.
– О чем?
– Вытащи мой номер из черного списка. Я не буду тебе докучать. Но я хочу знать, что смогу с тобой связаться. И ты, если что, сможешь связаться со мной.
– Если что? – она смотрит устало.
Я понимаю, что ей тоже больно.
Еще больнее чем мне.
Потому что, по сути, я её бросаю.
Вернее, я не бросаю свою жену, свою жизнь не меняю ради неё. Конечно, ей обидно. Любовницей она быть не хочет. И не сможет.
Есть женщины, которые не созданы для этого. Они могут быть только жёнами. Любимыми жёнами.
На меньшее они не согласны.
Милана такая.
Мила…
Очень странно, что её зовут именно Мила.
– Хорошо, Арс. Я… я могу надеяться, что ты…
– Постараюсь не писать тебе каждый день.
Она улыбается. Мы выходим на Конюшенную, идём по скверу. Просто рядом идём, даже не взявшись за руки. Мне кажется, если мы дотронемся друг до друга, то между нами заискрит. Разряд электрический такой мощи возникнет, что разорвет землю под нашими ногами, образует воронку, в которую нас и затянет. Или, наоборот, вытолкнет так, что мы окажемся по разные стороны, а разлом земли между нами. Словно мост разведённый. Такой, что нам никак не соединиться.
Усмехаюсь своим фантазиям.
– Мила, ты сейчас куда?
– Я у подруги остановилась. Сейчас к ней. Хочу отдохнуть перед дорогой. Выеду, наверное, вечером, или завтра рано утром.
– Езжай лучше рано, только очень рано, часов в шесть. Долетишь быстрее.
Милана кивает.
– Да. Хорошо. Наверное, так лучше будет. Я, правда, не хотела подругу напрягать.
– Она напрягается? Я могу снять тебе номер, или…
–
– Я тебя услышал.
– Ненавижу это выражение.
– Я понял. Я, кстати, тоже.
Мне хотелось вывести её из себя. Она была на удивление спокойна. Слишком спокойна. Я боялся, что сорвется в истерику.
Но моя девочка была сильной. Сильнее, чем я думал.
– Я провожу тебя до дома подруги?
– Хорошо.
– Она далеко живёт?
– Нет, не очень, несколько остановок на метро.
– Я вызову машину.
– Поедем на метро, Арс. Пожалуйста.
– Хорошо.
Сто лет не спускался в подземку. С ней всё как в первый раз.
Чёрт, с Миланой у меня даже секс был как в первый раз. В первый раз с тем, с кем ты идеально вписываешься по параметрам. Идеально подходишь. Как пазл складываешься. Как ключ, замок открывающий.
Я её открываю. Она меня.
Моя женщина. Абсолютно.
И чужая.
Та, которую нужно отпустить.
В метро как-то странно полно народу, вроде не час пик.
Прижимаю её, ограждая от чужих касаний, взглядов.
Знакомый взгляд всё-таки выхватываю. Удивленный.
Чёрт. Домработница семейства моей жены. Хреново.
Или плевать.
Плевать.
Выходим. Мне кажется, Милана всхлипывает. На эскалаторе обнимаю её, прижимаю.
– Я не хочу тебя терять. Обещай, что мы увидимся.
– Я не могу, Арс.
– Пожалуйста.
– Ты женат.
– Милана, если я тебе пообещаю…
– Нет, - почти выкрикивает. – Не надо, пожалуйста.
– Хорошо.
Довожу до дома. Обычный старый дом, ничего примечательного, но я часто езжу мимо него и теперь он всегда будет особенным. Это будет место, где я вспомню о женщине, которую упустил. О счастье, которое утекло сквозь пальцы.
Вечером приезжаю домой. Не поздно, к восьми, как обычно. Успел в офис, важное совещание провёл, даже с пользой для себя и для дела.
Ехал мимо Исаакия. Смотрел на купол. Вспоминал рассказ Миланы. И неожиданно память выхватила видение из прошлого.
Совсем юная девочка с длинными золотыми волосами, в простых джинсах и маечке, что-то доказывающая двум парням, которые смотрели на неё как на самую желанную конфетку. Я помню её. Я её видел. Я даже хотел ей руку подать на спуске, но два её «лыцаря» как коршуны охраняли. Это была она? Моя Милана?