Ещё вчера…
Шрифт:
Надо ли говорить, как тепло мы благодарили своего спасителя, как бережно и предупредительно доставили его половину в Пушкин, а затем в Ленинград…
Когда Шапиро меня увидел в части, его едва не хватила кондрашка:
– Как ты здесь оказался? Что случилось? Почему ты не на объекте? – он буквально задыхался от возмущения.
– Окончил работы, товарищ командир, и прибыл для дальнейшего прохождения службы!
– Как это ты окончил? А дополнительные БКУ???
– И их установил, товарищ командир.
– А форма два где?
– Да вот она, Александр Михайлович! – я открываю чемоданчик и достаю оттуда пачку листов, густо усеянную печатями.
Глаза Шапиро возвращаются к нормальным очертаниям и даже слегка умасливаются:
– Ну, ты даешь! Заходи, доложишь подробно, чтобы Дмитрий Николаевич слышал!
Ловлю момент и жалобно намекаю:
– В отпуск хочется, Александр Михайлович!
– Небось, думаешь, что Эммочка ждет – не дождется? Там у нее, кажется, кто-то получше появился… – Шапиро спотыкается, наткнувшись на мой взгляд. – Ладно, давай отчитывайся, и уматывай! Ну, как – жильем теперь доволен? Теперь – все, наконец, в порядке?
Я искренне благодарю Шапиро. Действительно, основной вопрос нашей жизни решен: отличная 17-метровая комната в сталинской трехкомнатной квартире – наша. Мечтают о таких хоромах в Питере – больше половины жителей…
Уже на другой день самолетом с пересадкой в Киеве я вылетаю в Винницу…
…Там, где летали самолеты,
Ходить не смели поезда, – напишу эти слова позже.
20. ПУТЕШЕСТВИЯ ПО АРБУЗНЫМ МЕСТАМ
Охота к перемене мест -
Весьма мучительное свойство,
Немногих – добровольный крест…
Слегка пошатываясь после преодоления всех преград, наконец добираюсь к любимой жене в Брацлав, Там – лепота. Светит солнышко. Вода на реке – еще теплая. Тесть и теща – люди общительные и заботливые. В шесть рук начинают меня откармливать и ставить на ноги.
Эмма в Брацлаве на практике в лесничестве. Чтобы ее проконтролировать, приезжает некий ученый муж, которого родители Эммы тоже катают, как сыр в масле. Только я ему порчу жизнь: беспощадно разрушаю его мифы о "планомерной маршировке колонн". Он считает, что у нас расход (вырубка) лесов строго соответствует их приросту, – так и надо по его науке. На живописных примерах я показываю ему, как далеки от жизни эти теоретические построения. Он сначала яростно возражает, потом – задумывается. А после "совместного распития" стает на мои позиции, и мы вместе оплакиваем несовершенство жизни…
Посещаем Деребчин – маму, Винницу, бабушек, дядю Антона, друзей, знакомых; затем отдыхаем от визитов… Все в этой жизни кончается, а особенно быстро – отпуска.
Возвращаемся домой, в Ленинград. Теперь – это действительно наш дом. С восторгом начинаем благоустраивать наше законное жилище. Этаж пятый, лифт пока не работает. Мы теперь живем в одной из шапировских комнат, где мы раньше смотрели телевизор, и где обычно возлежала Мура. Комната 17 квадратных метров, с балконом. Окно в двери на балкон является также нашим единственным окном. Дверь в соседнюю комнату наглухо заделана-заклеена: там чужая земля. Наш балкон с тяжелыми бетонными балясинами выходит на восток, где находится улица имени неизвестного никому
Потолки у нас – более трех метров. В старых домах они обычно больше 4-х метров, поэтому наши 3,2 метра кажутся просто нормальными. Мы еще не знаем, что скоро Никита начнет сближать потолки с полом, и наше жилье станет казаться очень высоким и просторным. Еще у нас дубовый паркет в комнате и линолеум в общих местах. Эти места – коридор, кухню, "удобства" и ванную мы теперь делим с двумя соседями: курящей Розочкой (!!!) и семьей офицера из 15107.
Кочегарка размещается в нашем доме, и, кроме отопления, один раз в неделю она подает нам горячую воду для стирки и отмывания собственных телес.
Начинаем устраиваться капитально и надолго. "Уходя от нас" товарищ Шапиро отрезал и унес все необходимые электрические прибамбасы: розетки, патроны и выключатели. Он к ним привык, и с ними ему было жаль расставаться… Такая же участь могла постигнуть и вентили-краники, но, к сожалению, за ними была вода под давлением, что чревато… Зато теперь я ставлю все эти штучки такие, которые нравятся мне.
Наша мебель находится этажом выше, и мы с восторгом спускаем ее вниз. Главное там – кровать с блестящими шишечками, немецкие стулья и тумбочка. Теперь у нас есть и свой телевизор: его огромный корпус с небольшим окошком экрана еле влезает на тумбочку. По этому случаю, "для просмотра" у нас иногда собирается общество из соседей с шестого этажа: Рыжовы и Мосягины. Я долго не хотел покупать телевизор именно из-за этого превращения жилья в красный уголок, избу-читальню. Отговаривался, что жена у меня еще ничего, и с ней не стыдно и в кино сходить. Конечно, какие могут быть телевизоры в чужом жилье? Теперь – другое дело.
Случайно, даже без записи и недорого, Эмма в мебельном магазине на Стачек добывает большой трехстворчатый шкаф с зеркалом. Сначала зеркало нас смущало: зеркальные шкафы тогда были немодными (а сейчас?), потом привыкли и полюбили его за емкость и это самое зеркало: тогда из него на нас глядели еще довольно сносные физиономии. Шлифованная и окрашенная полупрозрачным лаком фанера очень прилично смотрелась издали (если не приглядываться) под красное дерево. (Шкаф работает у нас до сих пор в качестве разных полок).
Осматривая содеянное, чувствуем, что чего-то не хватает. Вычисляем: это часы. Большие, солидные, семейные часы, которые могли бы тикать нескольким последующим поколениям нашего рода. После работы заезжаю в Пассаж, покупаю таковые, и с благоговением доставляю их в Жилище. Неприятности начинаются сразу. Широкое основание часов не помещается на телевизор: оно съезжает на стороны из закругленного верха корпуса. Пришлось подкладывать книги и фанеру, что как-то принижало статус прибора вечного времени. Но главную подлость семейные часы приберегли на утро. Выполняя утреннюю зарядку, я поразился, что радио почему-то поменяло программу. Приглядевшись поближе к "золотым" стрелкам и таким же римским цифрам на желтом же фоне, я осознал, что: а) поднялся на целый час раньше; б) для установки часов нужна очень широкая отдельная тумба; в) точное время на наших семейных часах придется определять наощупь. Чудо-хронометр мне согласились поменять на простую тарелку со стрелками, которая молотит до сих пор, правда на даче и слегка модернизированная подсветкой циферблата.