Ещё один день
Шрифт:
– Приду, конечно, куда я денусь.
– Ну мало ли, зароешься в конспект... Ладно, тогда до ужина?
– До ужина.
– Спасибо, что проводила.
– Да не за что, - растерянно сказала я в спину Джанны. Как я ни старалась, так и не поняла, откуда взялся этот всплеск дружелюбия.
6. Сейчас
У нас, у магов, нет огнестрельного оружия. У немагического населения есть, а у нас — нет, потому что — зачем оно нам? Магия, в отличие от оружия, всегда готова, заряжена, не заклинивает и не нуждается в уходе. Пули
Вот поэтому сейчас мы, огневики, сидим как идиоты на своей башне и не знаем, что теперь делать. Спускаться вниз, чтобы не маячить на башне? А что делать там, внизу? И единственные, кто в этой ситуации продолжают приносить пользу, - это зельевары с их луками и арбалетами. Вспомнив о них, я немного приободряюсь, но тут слышу звуки, которые до этого слышала только в редкие походы в кино. Они очень узнаваемы, но я с трудом верю своим ушам. Выстрелы. Значит, у Розена огнестрельное оружие есть. О боги.
Пожалуйста, пусть никого на стене не заденет! Да, замкового щита теперь нет, но зелья в крови остались, у многих ускорена реакция. Может же так случиться, что никого не заденет? Огнестрел, вообще-то, не ужаснее некоторых боевых заклинаний, но это легко говорить, когда у медиков есть магия. А когда её нет, и последствия заклинаний, и пулевое ранение лечить одинаково сложно. Только заклинаний сейчас, по крайней мере, можно не бояться, а вот пуль...
Почему-то не слышно ударов тарана, хотя казалось бы, именно теперь он может беспрепятственно доламывать свою цель. Может быть, там внизу идёт какой-нибудь торг?
Я продолжаю упорно не искать взглядом Джанну. И не позволяю себе ни единой мысли о том, что Варя может зачем-то полезть на простреливаемое место. Не должна. Не должно ее там быть. Все будет хорошо, хотя бы с ней.
Я вспоминаю, как Дан, не в инструктаже, а уже в частном разговоре со мной, сказал:
– Возьми на всякий случай с собой телефон — мало ли, пригодится.
И я послушалась, взяла, хотя не понимала, какой в этом смысл, когда в воздухе от заклинаний не продохнуть. Но действительно, теперь, когда помех от магии нет, он наверняка может нормально работать. То есть, что это получается, Дан знал, что так будет?!
В этот самый момент телефон в моем кармане начинает вибрировать.
– Ректор дал команду спускаться, - говорит Дан.
– Давайте живо, сейчас мы будем делать странное, ты мне нужна, Алекс с Татой тоже.
«Ему нужно», видите ли. Кто все-таки командует нашей обороной: ректор или Дан? И как так вышло, что я задумалась об этом только сейчас, когда он сам упомянул Грозовского? Не иначе, какое-то легенькое ментальное воздействие... хотя что это я? Вся эта ситуация — с войском у ворот, требованиями Розена, борьбой за Академию — одно сплошное ментальное воздействие, и совсем не «легенькое»! Так что когда прибыли Дан, Варя, Джанна и другие бывшие выпускники, которые не только понимали, что драка будет, но и были к ней готовы, все охотно приняли их руководство как должное. Даже Грозовский. И деканы. Вообще все!
Не зря Дана на первых курсах называли Князем.
– Зря вы с Варей меня остановили и не дали мне убить Розена ночью, - радостно говорит Дан, когда мы выходим во внутренний двор. Тут людно, но не слишком: в основном стихийники и нестихийные бойцы.
– Вечно вы, Вересковы, включаете гуманизм, когда он вообще, к лешему, не нужен.
– Мы думали, ты сдаваться идешь, - ошарашенно говорю я, - мы поэтому...
– Да разве одно другому помеха, - улыбается он, и я понимаю, что он меня дразнит. Только мне почему-то не смешно. Видимо, это какие-то его шутки для внутреннего использования. Дан, кажется, понимает, что мне немножко не до шуток, и меняет тон.
– Ладно, к делу. Мы тут кое-как договорились. Сейчас мы откроем ворота...
– Что?!
– Ворота. Откроем. Верь мне, так надо. Веришь?
– Нет! Ты рехнулся, что ли?!
– Не веришь. Но сделаешь. И все сделают, как миленькие.
Здесь и сейчас нет магии. Быть не может здесь никакой магии, здесь ведь антимагический камень активировали всего пять минут назад! Но я чувствую себя так, будто на меня давит менталист, крайне заинтересованный в результате. Он хочет, чтобы я послушалась, и я... слушаюсь? А может быть, все-таки смогу возразить?
– Но слушай, камень будет действовать не дольше часа. Может быть, за час они просто ничего не успеют сделать. Мы отсидимся, отдохнем, а потом с новыми силами...
– я делаю последнюю попытку что-то изменить.
– Сейчас мы откроем ворота, - терпеливо повторяет Дан, и я сдаюсь. Нет у меня сил ему сопротивляться! Как он это делает, вообще?
– И выйдем на переговоры.
– Ты нас всех убьешь!
– говорю я, но скорее по обязанности. Я считаю, что должна это сказать, хотя знаю, все будет как он хочет. Мы откроем ворота, выйдем на переговоры. Князев так говорит, кому и знать, если не ему. Я должна его слушаться. Должна. Почему я должна его слушаться?!
– Это они нас всех убьют. Щиты бы защитили от взрыва, но их нет и целый час не будет. Таран-то ладно, но нам скоро стену подорвут, надо что-то делать. Сейчас. Мы откроем ворота. И выйдем. Как парламентеры. Перед выходом я порежу руку, и каждый из вас примет по капле моей крови. Ты, Тата, Алекс, Зарем, Яр, Иван. Вместе со мной получается семь человек, нормальный переговорный отряд.
Тата, Алекс и остальной «переговорный отряд» стоит рядом и согласно кивает.
– Крови?!
– боги, что за бред он несет? Вернее, совсем не бред! Но зачем ему здесь и сейчас создавать с нами кровную связь?
– Ладно, допустим. И что потом?
– Потом мы захватим Розена, а если не получится, то убьем.
И ни у кого по-прежнему никаких возражений?!
– Как, Дан? Как мы это сделаем?
– С помощью магии. А магию вы получите из моей крови. Глена, может быть, перестанешь уже делать вид, что ничего не понимаешь? Ты же чувствуешь ментальное давление. И кстати, кто поставил тебе такую хорошую защиту, что даже в условиях магического дефицита работает?