Ещё Флетч?

Макдональд Грегори

– А что следовало после этого?

– »Как будет по буквам слово «лицензия»?»

– Это еще зачем?

– Видишь ли, она писала детективные романы. И не знала, как пишутся многие слова <Характерная особенность английского языка. Очень часто слова, разнящиеся по значению и написанию, произносятся одинаково.>. А потому просила, меня заглянуть в словарь. Таким образом ей удавалось избавиться от моего присутствия.

– И что ты знал о своем отце?

– Я знал, что он был летчиком. Я знал или думал, что знал о его гибели в авиакатастрофе, случившейся вскоре после моего

рождения. Или перед самым моим рождением. Я знал, что при родах его рядом с мамой не было. Я не подозревал, что, родив сына, она ждала мужа, который так и не объявился. Ребенок верит тому, что ему говорят.

– И ты никогда не видел фотографию отца?

Флетч порылся в памяти.

– Никогда. Странно, не правда ли? Если б отец умер, в доме должны были остаться его фотографии.

– И их не было бы при малейшем шансе за то, что он жив и бросил вас обоих.

– Значит, мысль об этом никогда не оставляла мою мать.

– Скорее всего, так оно и было. Под сиденьями впереди них тоже что-то лежало. Вытянуть ноги они не могли.

Вместо того, чтобы поболтаться в Хитроу <Международный аэропорт Лондона.> восемь часов, ожидая рейса в Найроби, или снять номер в гостинице и поспать, Флетч и Барбара отправились в Лондон. Гардероб Флетча ограничивался лишь джинсами и рубашкой, а потому Барбара настояла на покупке свитеров. Перекусили они в какой-то забегаловке. Купили несколько книг. Заблудились. В аэропорт им пришлось возвращаться на такси.

– Тот мужчина подошел ко мне после того, как проповедник объявил нас мужем и женой и все, кроме жениха, целовали новобрачную, и протянул мне этот конверт.

– Я его не видела.

– Он приехал раньше меня, можешь мне поверить. Не произнес ни слова. Просто отдал конверт и ретировался.

– Может, он и есть твой отец?

– Будь он моим отцом, мать узнала бы его.

– Прошло столько лет.

– И все же... Они знали друг друга со школы.

– Твоя мать могла не заметить его. Много людей, плохая погода, он мог встать за кустами...

– И никогда не знаешь, кого видит мать – реальных людей или персонажей своих книг.

– Совершенно верно, – кивнула Барбара. – Должно быть, она очень обижена.

– И еще больше удивлена.

Барбара улыбнулась.

– Тайна, которую не может раскрыть Жози Флетчер. Лучше не будем говорить об этом ее поклонникам. И что было в конверте?

– Билеты, паспорта, десять банкнот по сто долларов и письмо.

– Ты не показал мне письмо.

– Не на что там смотреть, – Флетч сунул руку под сиденье и вытащил конверт. – Дождь смыл чернила.

Он протянул Барбаре изжеванный листок.

– Как грустно, – она смотрела на листок. – Твоя мать могла бы узнать почерк. А с чего ты решил, что оно от твоего отца?

– Там была подпись: «Флетч».

– А как его настоящее имя?

– Уолтер.

– Уолтер. Пожалуй, имя Уолтер-младший тебе бы подошло.

– С фамилией Флетчер сочетаются далеко не все имена.

– Так что было в письме? – Барбара вернула листок.

– Кстати, он проехался по моим именам, – Флетч убрал конверт. – Они ему не нравятся, ни Ирвин, ни Морис. Их дала мне мать, без его ведома или согласия, так что он

не имеет к их выбору ни малейшего отношения.

– Что ты такое говоришь?

Флетч откинулся на спинку сиденья.

– В письме черным по белому написано, что моя мать дала младенцу, то есть мне, имена, которые ему не нравились, с которыми он не хотел иметь ничего общего. Ребенок стал больше ее, чем его, и он не мог заставить себя знаться с кем бы то ни было по имени Ирвин Морис.

– Ты тоже не можешь.

– Но я – то здесь. Никуда не исчез.

– Ты постоянно исчезаешь.

– Он написал, что ему «любопытно» повидаться со мной, и спросил, «любопытно» ли мне встретиться с ним.

– Так и написал, «любопытно»?

– Да. Но билеты в Найроби и обратно стоят недешево.

– Может, он богат?

– Может, он предлагает выход из этой щекотливой ситуации. Он написал, что я могу не приезжать, если на то не будет моего желания. Что я могу сдать билеты, получить деньги и купить тебе фарфоровый сервиз.

– Фарфоровый сервиз, – промурлыкала Барбара. – Я бы от него не отказалась.

– Сервиза ты не получишь, зато увидишь Кению.

– Может, письмо совсем и не от твоего отца, – Барбара попыталась усесться поудобнее. – Может, кто-то хочет, чтобы ты на некоторое время покинул страну. Из-за тех материалов, что ты опубликовал в газете.

– Полагаю, такое возможно.

– Кому-то нужно, чтобы ты не мог дать показания в суде или что-то в этом роде.

– А может, мои коллеги по редакции собрали деньги и купили авиабилеты в Африку, чтобы избавиться от меня. А обратные билеты окажутся фальшивыми.

– Может, мы никого там и не встретим.

– И это возможно.

– Но тебе «любопытно».

– Конечно.

Флетч продолжал смотреть на Барбару.

– Я пытаюсь донести до тебя одну мысль.

– Я знаю, – кивнул Флетч. – Какую?

– Я думаю, что ничего, кроме любопытства, от тебя и не требуется.

– Чтобы потом я не испытывал разочарования?

– Да. Именно к этому я и клоню.

ГЛАВА 7

– Jambo <Добрый день (суах.).>, – приветствовал их чиновник таможни в аэропорту Найроби. Он не отрывал глаз от двух пар укрытых чехлами лыж, которые нес Флетч.

– Jambo, – вежливо ответил Флетч.

– Habari <Могу я вам чем-нибудь помочь?>? – невысокого росточка, пухленький, лысеющий, в отглаженных рубашке и брюках, чиновник посмотрел на Флетча.

– Habari, – эхом откликнулся Флетч.

– Значит, вы уже бывали в Кении?

– Никогда. И в Африке мы впервые.

– Так и должно быть, – чиновник хохотнул. – Весь мир говорит на суахили <Язык межэтнического общения в Восточной Африке. Письменность на основе латинского алфавита.>.

– Я должна снять свитер, – шепнула Барбара Флетчу.

Две пары лыж в пластиковых чехлах привлекли внимание таможенника к Барбаре и Флетчу. Надо отметить, что лыжи заинтересовали многих. И теперь эти люди окружили Флетча, Барбару и лыжи. Двое из любопытствующих были в полицейской форме. С поясов каждого свешивались дубинки и наручники. Один держал в руке автомат.