Escape. книга 1
Шрифт:
– Я задержался сегодня. Пока проверял электричество, вырубился свет, – чувствуя, как зябнут конечности, я шмыгнул носом. – Потом добежал до метро.
– А зонтик? – мой собеседник был чрезвычайно догадлив.
– Забыл. Там же близко, я не промок.
– Так…
Я взял секундную паузу, чтобы перебежать дорогу, а затем продолжил:
– В метро сидел как обычно, а потом в вагоне появилась пьяная компания. Среди них – странная девушкам с пугающим взглядом.
– Ты смог рассмотреть ее лицо издалека? – мужской голос по ту сторону телефона стал ниже. Кажется, этот отрезок моего повествования интересовал его более всего.
– Нет… – даже мне
– У кого-то из ее нетрезвых друзей?
– Да нет же!
Я не заметил, как начал раздражаться и говорить на повышенных тонах. Стараясь следовать простой просьбе сохранять спокойствие, я остановился на мгновение, выдохнул и пошел более медленным шагом. Самый терпеливый на свете собеседник молчаливо ждал.
Пришлось сразу перейти к сути:
– В общем, я думаю, что знаю, про кого она говорила, доктор Константин.
– Боузи, – я был готов поспорить, что мой собеседник сдерживает усталый вздох.
Когда мы обращались друг к другу по именам, обычный телефонный разговор мгновенно превращался во внеплановый сеанс психотерапии. Если бы в моей голове был установлен денежный счетчик, он бы щелкнул прямо сейчас. Никаких приборов в сознании, конечно же, установлено не было, но звук я услышал все равно.
– Боузи, вас никто не преследует, – Константин сменил интонацию и принялся говорить медленно, проговаривая слова по слогам. – Вы в безопасности.
Мне было нечего на это ответить, а потому мой психотерапевт взял управление беседой в свои руки:
– Во сколько вы сегодня проснулись?
– Я не… – я осекся на полуслове, но произнесенного было уже не вернуть.
– Вы не спали. Это не очень хорошо.
Он никогда не употреблял слова «плохо» по отношению к моим действиям, потому что обходил мое неконтролируемое чувство вины, которое то и дело всплывало грязным пятном, по поводу и без. Именно по этой причине я работал с этим доктором на протяжении последних трех лет. Константин не просто делал свою работу, я чувствовал, что он действительно старался мне помочь. По крайней мере, очень хотелось верить в то, что внеурочные звонки от меня он принимал именно по этой причине.
То, что произойдет дальше, было предсказуемо. Но стратегически важная часть разговора уже состоялась, и я чувствовал себя лучше. А сейчас Константин найдет причину для поощрения и предложит свое физическое присутствие. Наш контакт давно превратился в игру, сюжет которой двигался по проверенной схеме. Даже если ее соблюдение не приносило видимой пользы.
– Вы хорошо справлялись на протяжении последнего месяца, – врач продолжал говорить со мной очень размеренно. – Если, конечно, говорите мне правду о том, что соблюдаете почасовой прием ваших лекарств.
– Соблюдаю, – врал я до ужаса плохо, но по телефону это сделать было проще.
– Замечательно, – я был уверен, что он не поверил, но в этом разговоре считал важным подчеркнуть другое. – Однако, это приносит меньшую пользу, если вы игнорируете режим сна и продолжаете нерегулярно питаться.
– Да, я знаю.
– Вы хотите, чтобы я провел для вас внеплановый сеанс на любой удобной локации? – его стандартный вопрос прозвучал практически бесцветно. – Скажем, через час?
– Нет, – отвечал я не менее сухо, потому что более наш диалог не имел смысла. – Приеду завтра, как обычно.
– Вы уверены?
– Да. Доброго вечера! – я завершил вызов и ускорил шаг.
На улице начинало
Доктор Константин стал верным спутником моего «второго переходного возраста», настигшего меня в девятнадцать лет. Попавшись мне в рекомендациях медицинского центра в нужное время и в нужный час, он повторял, что со мной не происходит ничего смертельного и то, что я испытываю, переживают сотни молодых людей по всему миру, когда пересекают рубеж первого и второго десятка. Я знал, что мир вокруг моих сверстников менялся так же стремительно, как и мой собственный. Но некоторые факторы моего прошлого, к сожалению, усугубляли так называемую «болезнь роста», создавая поводы для дополнительных бесед с врачом. «По крайней мере, он хорошо на мне зарабатывает», – так я думал, завершая очередной телефонный разговор, посвященный моим эмоциональным всплескам. Но я, как и большинство пациентов врачей подобного порядка, не мог позволить себе доверять психотерапевту до конца. Мы работали довольно долго, имели определенные результаты, но все это было лишь упомянутой системой. Очередным алгоритмом, который помогал мне крепче удерживать ощущение нормальности происходящего, но не менять суть.
Ливень усиливался, и мне приходилось продолжать путь до дома, не поднимая головы. Я смотрел на серый асфальт и считал собственные шаги по детской привычке: мне казалось, что это помогало сократить расстояние и быстрее добраться до финальной точки.
Когда я достиг нужной многоэтажки, мой спальный район полностью погрузился во тьму. Окна верхних этажей взирали на меня угрожающе, словно корили за то, что я вновь пришел домой слишком поздно, в час, когда нормальные люди уже готовятся ко сну. Оглядев соседние дома, которые были построены так близко, что были похожи на один большой муравейник, я отворил нужную дверь на лестничную клетку. Стряхивая с себя дождевую воду размашистыми движениями, я двигался быстро, оставляя после себя мокрые следы. Я жил не один и очень надеялся, что своим эффектным появлением не побеспокою соседку Иви, которая, должно быть, уже спит.
Темный коридор маленькой квартиры и полная тишина подтвердили мои предположения. Чтобы не разбудить девушку, я скинул насквозь промокшую обувь как можно скорее и сразу проскользнул в ванную. Кофту можно было выжимать вместе с брюками и носками, но я не стал тратить время и закинул вещи в стиральную машину. Присев на бортик ванной, я пустил горячую воду и начал вытирать смартфон. Он был ледяным на ощупь, но разрядиться не успел несмотря на то, что рабочие чаты разрывались от новых уведомлений. В одном из них я успел обнаружить свое имя и краткую информационную сводку по новому проекту, которую требовалось обсудить завтра. Это было хорошей новостью: свежие задачи нередко оказывались интересными и сложными, а последняя характеристика позволяла мне полностью погрузиться в процесс и наконец начать игнорировать собственный эгоизм, который очень ярко выражался в процессе лелеяния ментальных проблем.