Эртан
Шрифт:
«Кончай рефлексировать, тургеневская барышня! — прервал мои размышления внутренний голос. — Сейчас спасать некого будет!»
Я взглянула в окно и поняла, что времени на размышления действительно не осталось. Во-первых, пока я раздумывала, как бы мне спасти соратника и не отяготить карму, вышеозначенный соратник успел заработать рану на правой руке, причем куда более серьезную, чем на левой. Во-вторых, корчмарь закончил перевязывать рану на ноге сына, и парень весьма недвусмысленно потянулся за мечом.
Очевидно, небеса все-таки услышали мой безмолвный
— Господин Ринальдо… — в ужасе выдохнула девочка. Ассоциативная память услужливо вытолкнула на поверхность другую фразу, произнесенную тем же голосом: «А потом я пожаловалась доброму господину Ринальдо, и он сломал негодяю руку…» Надеюсь, поступок добрейшего господина Ринальдо был продиктован симпатией к девчонке, а не к процессу ломания рук. В противном случае то, что я собираюсь сделать, может оказаться последней глупостью в моей жизни.
Я вскочила на скамейку, очень удачно вкопанную под окном, вскинула арбалет и крикнула в комнату:
— Всем стоять, иначе я проделаю в вашей принцессе лишнюю дырку.
Пять пар глаз, как по команде, уставились на меня. Затем четыре из них, проследив за направлением стрелы, переместились на мишень. Курт глухо зарычал и сделал попытку подняться, но отец удержал его. Что ж, по крайней мере, в родительских чувствах я не просчиталась. Это радует.
— Девчонка блефует, — спокойно заметил Ринальдо. — Она и арбалет-то держать не умеет.
— Стреляю я и правда неважно, — согласилась я. — Но с пяти шагов куда-нибудь да попаду. Куда именно, мне безразлично. Стрела отравлена.
Подействовало! Ринальдо перевел взгляд с меня на застывшую в шоке Миру, потом обратно.
— Ты не сможешь! — в голосе мужчины проскользнули нотки беспокойства. — Убить человека не так просто, как ты думаешь. Тем более — безоружного ребенка.
Психологическая обработка не удалась.
— Вы меня не знаете. Ради него, — короткое движение подбородком в сторону Вереска, — я способна перегрызть глотку зубами. Кому угодно.
Надеюсь, ты простишь мне эту маленькую ложь, мой милый полуэльф.
Вереск, не отрывая взгляда от противника, попятился к двери, выдернул из нее свой клинок и исчез с поля боя. Ринальдо сделал осторожный шаг в мою сторону.
— Я сказала — не двигаться, — повторила я нервно, как и полагается истеричной барышне, обеспокоенной судьбой своего возлюбленного. — Я не хочу лишней крови. Просто дайте нам уйти, и никто не пострадает.
На лице брюнета отразились мучительные раздумья: мальчишку вряд ли удастся вернуть обратно, даже если снарядить погоню, а вот огрести неприятностей от этой психопатки можно прямо сейчас. Похоже, я была убедительна. И симпатичная девчонка с двумя тоненькими косичками, хвала небесам, оказалась в глазах господина Ринальдо достаточно ценным заложником. Острие меча неуверенно опустилось на несколько сантиметров.
Полуэльф бесшумной тенью возник рядом со мной. Он перехватил у меня арбалет, резко перевел его на Ринальдо и выстрелил в ногу. Выставка восковых фигур в гостиной ожила. Мира истошно завизжала, Ринальдо дернулся и забористо выругался, Курт вскочил на ноги и, хромая, побежал
Вереск схватил меня за руку и, не утруждая себя лишними словами, потянул наискосок через огород. Перелетая через грядки с морковкой, я чувствала себя бессловесным и бесправным воздушным шариком, которого резвый поросенок Пятачок тащит в подарок угрюмому ослу. За спиной хлопнула дверь, и этот звук не только напомнил мне, что лучше быть целым шариком, чем помятой зеленой тряпочкой, но и придал небывалое ускорение, благодаря которому я смогла перепрыгнуть через забор так же лихо, как полуэльф. Ну, почти так же. По крайней мере, я не повисла на плетне.
Дотащив меня до Корвы, Вереск счел свою задачу выполненной. Он отпустил мою руку, одним прыжком вскочил на коня (я сразу поняла, у кого Женя перенял этот кавалерийский прием) и умчался. Нагнать резвого полуэльфа удалось далеко за поворотом. Этот паршивец даже не оглянулся.
Мы летели так быстро, что густой ельник справа и слева от дороги сливался в две монолитные черные стены. Но, вопреки всякой логике и здравому смыслу, сейчас, при свете луны, он не казался мне таким уж мрачным. Вероятно, мое не в меру мудрое подсознание решило, что по сравнению с пережитым приключением, клыкастые и когтистые обитатели этих чащоб — просто очаровашки.
Через некоторое время Вереск неожиданно замедлил ход, а затем вовсе остановился и спешился. Я бросила на него вопросительный взгляд, но полуэльф сделал знак оставаться в седле, а сам улегся на дорогу и прижался ухом к земле. Я вспомнила, как в детстве мы с мальчишками прикладывали уши к железнодорожным рельсам, чтобы издалека услышать, как идет поезд, и похвастаться своей прозорливостью. И точно: через несколько секунд Вереск с эльфийской грацией поднялся, вскочил в седло и лаконично сообщил:
— Погони нет.
Еще бы, подумала я, какой идиот захочет участвовать в скачках с арбалетным болтом в ноге. Но вслух ничего не сказала. Тем более, что поговорить и без меня было кому.
— Юлия, какого… дьерга вы вернулись обратно? Разве вы не должны были уходить вместе с Женей?
— У меня было предчувствие. Скажете, оно не оправдалось? В тот момент, когда я появилась, вы были на волосок от смерти.
— Не говорите ерунды, никто не собирался меня убивать, зачем портить ценный товар. Однако у меня были неплохие шансы выбраться из этой передряги и потом, а вот насчет вас я не был бы так уверен. Не обольщайтесь, смерть вам не грозила, хотя не исключено, что впоследствии вам бы не раз пришлось пожалеть, что вы остались в живых.
До меня начало с опозданием доходить, чем на самом деле промышляли наш добрый корчмарь и его загадочный гость, и во что могло бы вылиться для меня слишком тесное знакомство с ними.
— Вижу в ваших глазах проблеск мысли, — саркастически заметил Вереск. — Значит, еще не все потеряно. Есть шансы, что к следующему пришествию Найэри вы научитесь думать.
— Ошибаетесь, господин полуэльф, я в достаточной мере овладела этим навыком. И как раз сейчас я думаю, что в вашей родословной, помимо эльфов, присутствовали еще и свиньи, от которых вы унаследовали свои высокие морально-этические принципы.