Error 403

Лебедева Марина

где-то глубже, под кожей смиренная жёлтая раса

для тебя, господин, изначально готова к покорности

но прости, я всегда неуместна, как алиса в стране педерастов

идиотка алиса в чужой увлекательной повести

ты – как ангел, я – тварь, ты живешь, я – блуждаю словами

эти игры в огонь меня выжгли под самый чердак

эти жуткие люди… я их называю друзьями…

я – старушка, ты – мальчик, пусть

с виду оно и не так

налеплю себе деток из тёплой мякоти хлебной

и пойдём по квартирам клянчить у граждан жалости

простите и вы меня, милые, мамка у вас непотребная

только ветер в лохматой башке да опасные шалости

а может, когда-то ты будешь нетленный, как классик

я продам твои письма, и стану завидной невестой:

перезревшее сердце – холодный оплавленный пластик

мои безымянные дети

и всё что мы делали вместе

Смирная особа

называл меня куклой называл меня кошкой

целовал личико любовался ножкой

отмерял пощёчины как целебные капли

забегал в гости к той крашеной цапле

по привычке цаплю называл куклой

находил издёвку за каждою буквой

собирал вещи убегал к маме

утром возвращался и опять с вещами

приносил деньги отбирал письма

уверял будто проникал в мысли

раздевал смело уставал быстро

напивался смертно врал легко и чисто

изменял с диваном изменял с газетой

перед всеми друзьями похвалялся анкетой

и графой где я похвалялся особо

да и как не гордиться такой смирной особой

а особа смеялась и в любви и в насилии

под рубашкою пряча неучтённые крылья

хорошо – не заметил ох бы выдрал с корнями

и сидела бы дома как приличная дама

Баба Люба

немного жаль немного пусто

свой труд окончила метла

я Вас не вынесла как мусор

я Вас как карму изжила

о да мы долго будем вместе

такой мой фарс такой мой крест

ведь мне одной досталось чести

быть вашей лучшей из невест

и всё же я давно не с Вами

и ночью лапая мой торс

вы всё давно понЯли сами

чего ж давайте свой вопрос

да я смотрю на всё реально

да я решительна весьма

дрожит курсор суицидально

в конце прощального письма

мы так друг друга искусали

живого места не найдёшь

куда друг друга посылали

за десять жизней хрен дойдёшь

такие взрослые войнушки

такой надуманный финал

на

нас весь год Любовь-старушка

глядит как в телесериал

на ней простецкая косынка

у ней азартные глаза

ей как бальзам и наше свинство

и наши злые тормоза

наш вой и сломанные зубы

мой смех и Ваше «всё равно»

простит нас глупых Баба Люба

за это скверное кино

в преддверии последних серий

покорно пьёт валокордин

а за стеной сосед Валерий

пока ещё живёт один

Намагниченность

я знаю: есть "прощай"

оно всегда прощает

и по-другому не умеет убивать

но мой инстинкт сильней

он за меня решает

и за него я всё и всех могу порвать

магнитных линий панцирная сетка

такая неспокойная постель

я знаю: есть "должна"

о, это вяжет крепко

и шепчет по-приятельски: "Не смей…"

вращает колесо

с упорством юной белки

но есть еще и то

что мне вовек не врёт

нормален ход часов

но там другие стрелки

они – по кругу, я – всегда вперед

я знаю: есть "камбэк"

и он всегда "форэвер"

но сколько рек бы вспять не утекло

я – стрелка компаса

я снова рвусь на Север

и прожигаю бесполезное стекло

25.02.2004.

светлый

светлый

мне бы бежать за тобой

к краю

просто затем

чтобы не отпускать твою руку

что блядь со мной – я опять не тебя выбираю

и как слепая савраска таскаюсь по кругу

по этажам

по дворам

по глазам

по рукам

стёклами

окнами в комнаты полные мрака

я твой палёный ангел

твой талисман

твой друг

твой враг

и твоя цепная собака

светлый

мне за тобой – высоко и опасно

просто смотреть

что не сорвёшься – верить

знаешь

весь мой пофигизм

и моё невинное блядство

шанс что никто другой

не войдет

дальше двери

Ой, девочки!..

Ах, влюбиться б так, как в детстве,

каждым нервом, каждой клеткой,

и в обветренные окна

по ночам стучаться веткой,

полоумной орхидеей,

бешеной желтофиолью,

чтобы песней разливаться,

чтобы с кровью, чтобы с болью,

сумасшедшей красной рыбой

против всех течений мчаться,

безутешной белой птицей