Эрра?нтэмы
Шрифт:
На работу он ходил исправно, действовал там чётко, как автомат, даже мог вполне содержательно перекинуться парой слов с коллегами. Но когда он переступал порог своей квартиры, всё резко менялось. Павел утопал в горечи утраты, более года назад его трагически покинули жена и 3-ёхлетняя дочка. Их смерть была мгновенной, результат лобового столкновения двух автомобилей. Боль потери не хотела затихать, изо дня в день плавно погружая его в мир безумия.
Он жил с котом. Но как бы не было тяжко, и как сильно страдания не отравляли его рассудка,
Видения начались с месяц назад. Павел вернулся с работы, вошёл в прихожую, и белобрысая дочурка с двумя косичками выбежала из комнаты ему на встречу и обняла за ногу. Отец наклонился к ней, но её не было.
– Милый, иди ужинать, – раздался с кухни голос жены.
Павел бросился на зов супруги, но кухня была пуста. Следом за мужем, с шипением, вошёл кот. Мужчина взял Иерихона на руки, и прижал к себе, уложив его голову себе на плечо. Кот заворчал, но погружённый в любящие нежные поглаживания, быстро разомлел и негромко затарахтел.
Стоял дождливый осенний день, но Павел вновь пришёл на кладбище. Он был без зонта, и мокрая одежда липла к телу, но это было для него совершенно несущественно. Убитый несмолкающим горем, безмолвный отец семейства стоял над могилой жены и дочери. В его глазах уже не было слёз, а самому мужчине ещё не было 30-и, но скорбь отразилось на его внешности, и он выглядел будто ему за 40-к.
Неожиданно ему почувствовалась некая лёгкость, словно всё это происходит не с ним. Он повернул голову, по другую сторону ограды стояла тёмная фигура. Это был мужчина в расстёгнутом чёрном плаще. На нём не было форменной фуражки и отличительных эсэсовских символов, но его облик ассоциировался с офицером вермахта.
– День добрый, если можно так выразиться, – дружелюбно произнёс незнакомец.
– Может и добрый, а может и последний, – безъэмоционально отозвался Павел.
– Уж извините, что отвлекаю от скорби, но мне нужно с Вами поговорить. И как знать, быть может, я смогу Вам помочь.
Горькая реальность несколько устранилась, и Павел почувствовал, уже, как казалось, давно утраченную, ясность ума.
– Кто Вы ? – спросил Павел.
– Моё имя Кайрус, – ответил незнакомец, – я представитель тёмных сил.
– Тёмных ?, типа, Вы бес-искуситель ?
– О, нет, – Кайрус развёл в воздухе раскрытыми ладонями. – Нет чёрных и белых сил, добра и зла в чистом виде. Есть тёмные и светлые. Я Вам даже больше скажу, “светлые” способны на злые поступки, а “тёмные” на добрые. Но ведь и сами эти понятия “хорошо” и “плохо” вещи крайне относительные, это уж как на них посмотреть.
– А от меня какого Вам надо ?, желаете, чтоб я душу продал ?
– Давайте лучше я для начала опишу ситуацию в целом. Никакой мистерии, ни бесов, ни ангелов, ни ада, ни рая. Мы называем себя эррантэмами. Это от эррантэм (еrrantem)
– Хотите сказать, Вы потомок тех инопланетян ?
Дождь уже прекратился, и только редкие капли капали с ветвей деревьев. Кайрус поднял руку, она сделалась полупрозрачной, он поводил ей сквозь вертикальные прутья могильной изгороди. Затем вновь поднял, к ней вернулся обычный вид, и он опустил её на верхнюю перекладину ограды.
– Нет, – отвечал пришелец. – Я не потомок, я один из тех самых прибывших. Мы пятимерные создания, мы иначе воспринимаем время, для нас миллион лет, как для вас один год. И в вашем понимании, мы нечто вроде духов, а процесс нашего жизненного цикла, это постоянная реинкарнация по средствам живых существ. Но мы не паразиты, мы полноценно проживаем эти жизни. Сейчас я в теле древнегреческого торговца, я родился им две тысячи лет назад. В то время мы все переродились людьми на берегах средиземноморья, и стали наблюдать за вашим видом.
– Да неужели, – с недоверием отозвался Павел, – ну, и как впечатления от увиденного ?
– Мне понятен Ваш скепсис. Даже после того, как я рукой продемонстрировал свои способности. Вы думаете, что это галлюцинация, ведь они в последнее время для Вас стали обыденностью.
При этих словах Павел тут же погрузился в мысли о домашних обманах слуха и зрения, и стал проваливаться в глубокую душевную боль. Но его словно окатило незримым очищающим светом со стороны собеседника, и Павел тут же вернулся к реальности.
С этим возвращением Павел отметил, что за разговором они уже покинули кладбище и входили в город.
– Так вот, – продолжал Кайрус, – в процессе наблюдения за вашим видом, мы отметили чрезмерную внутривидовую агрессивность. И когда у вас начались мировые войны, наше общество как бы раскололось на две части. Одни условно названные “тэнэброс”, то есть тёмные, решили, что человечество нужно стереть с лица планеты, пока оно её не погубило. Вторые соответственно названные “луксус”, то есть светлые, полагают, что человечество способно взять себя в руки и наладить свой мир. Мы разделились, но продолжали бездействовать, оставаясь наблюдателями, так как из пожарища первой мировой войны поднялся новый тип гуманистического общества. По этой причине мы и перебрались из Средиземноморья в Вашу страну, чтобы как можно лучше лицезреть правоту луксусов. Но местные люди свершили деградационный откат социальных структур на половине государственных территорий всей планеты. А это говорит о правоте тэнэбросов, о том, что люди лишний биологический вид, и без них в природе станет только лучше.
Конец ознакомительного фрагмента.