Шрифт:
Андрей КорфЭротический этюд № 52
Часть первая
Шашлычный пятачок на Горбушке. Громко звучит музыка: идет фестиваль на открытой площадке. Камера направляется к одиноко стоящей девушке. Она небрежно одета и на первый взгляд кажется совершенно непривлекательной. Перед ней на столике стоит бутылка пива, а в руке – бутерброд с колбасой. Вид у девчонки неприветливый. Она немного пьяна. В этой и последующих первых сценах она ведет себя как кошка на чужих коленях –
Подойдя к девушке, камера молча смотрит на нее. Девица нервничает, но не сбегает и в атаку не бросается. Ждет. Глядя «в глаза» камере.
Мы слышим мужской голос. Он принадлежит хозяину камеру и сразу берет быка за рога.
Он: Тебе хорошо?
Она: (с вызовом) Нет.
Он: Я могу помочь?
Она: А ты кто?
Он: Я – человек, который пробует помочь.
Она: Таких не бывает.
Он: А меня и нет.
Она: Тогда как же ты мне поможешь?
Он: Не знаю. Я попробую.
Она: А что ты попросишь взамен?
Он: Ничего.
Она: Так не бывает.
Он: Только так и бывает. Что ты хочешь?
Она: Увези меня из этого города.
Он: Куда?
Она: Куда хочешь.
В лесу.
Он: Тебе хорошо?
Она: Мне лучше.
Он: Ты хочешь поговорить или помолчать?
Она: Не знаю. Спроси меня о чем-нибудь.
Он: Сколько ночей в году?
Она: Одна.
Он: А дней?
Она: Ни одного.
Он: Сколько лет длится эта ночь?
Она: Не помню.
Он: Я похож на того, кого ты ждешь?
Она: Не знаю. Наверное, нет.
Он: Чего ты хочешь?
Он: Чтобы было хорошо.
Он: Как это сделать?
Она: Не знаю. Нужно дождаться. Но у меня не получается.
Он: Не хватает терпения?
Она: Не знаю.
Он: Ты считала ошибки?
Она: Первый десяток. Потом мне стало страшно, и я перестала.
Он: Ошибаться?
Она: Считать.
Он: С этим деревом ты не ошибешься.
Она: Ты о чем?
Он: Обними его.
Она: Зачем?
Он: Много лет назад здесь была битва. Люди, которым было плохо, били друг друга большими железными палками, чтобы стало еще хуже или капельку лучше. Обними того, кто проиграл. Он теперь живет в этом дереве.
Она: Что мне за дело до него? Это был волосатый, вонючий мужик, который трахал собственную дочь.
Он: Откуда ты знаешь?
Она: Я слышу ее крик.
Он: Врешь.
Она: Вру.
Он: Часто врешь?
Она: Всегда.
Он: Обними дерево. Ты напрасно оскорбила его.
Она: Как я должна его обнять?
Он: Просто. Обнять и прижаться.
Она: Вот так?
Он:
Она: Хорошо.
Он: Вот видишь.
Она: Дерево тут не при чем. Хорошо с тобой. Ты скоро ко мне полезешь?
Он: А ты этого хочешь?
Она: Нет.
Он: Значит, нескоро.
Она: Это хорошо. Жалко, что тебя не бывает.
Он: Мне тоже жалко.
Она: Без тебя мне здесь страшно.
Он: В чем твоя беда?
Она: Я – растение. Или животное. А они хотят, чтобы я была человеком.
Он: То есть как они сами.
Она: Да. А у меня не получается.
Он: У меня тоже.
Она: Но ведь ты – один из них.
Он: В том то и дело. Так еще хуже.
Она: А еще я плохая.
Он: Почему?
Она: Меня двое. Или трое. Они все разные.
Он: И не слушаются друг друга?
Она: Они друг друга убивают.
Он: Как?
Она: Не знаю. Вот сейчас одна из них хочет, чтобы ты ко мне полез.
Он: А вторая?
Она: А второй будет больно, если ты это сделаешь.
Он: Что же мне делать?
Она: Что бы ты ни сделал, одна из них будет сыта, а другая – несчастна.
Он: А есть еще третья?
Она: Да. Но она – маленькая. Ее легко прогнать. Она играет в куклы и иногда не замечает, что они – живые.
Он: Она злая?
Она: Нет. Маленькая. А с твоим деревом хорошо. Оно – как большая кукла.
Он: Живая.
Она: Это неважно. Важно, что с ним можно играть.
Он: Нам пора возвращаться.
Она: Я не хочу.
Он: Тогда разденься.
Она: Еще чего!
Он: Тогда поехали в город.
Она: Не хочу.
Он: Тогда разденься.
Она: Зачем?
Он: Чтобы освободиться.
Она: А ты никому не покажешь эту пленку?
Он: Я покажу ее всему миру.
Она: Зачем?
Он: Чтобы весь мир полюбил тебя.
Она: Мне стыдно раздеваться перед всем миром.
Он: Это неважно.
Она: Ты уверен?
Он: Да.
Она: А куда мне сложить вещи?
Он: Мне все равно. Постели их на землю. Я хочу, чтобы ты потом легла.
Она: Мне кажется, что я делаю что-то не так, но мне это нравится.
Он: Разденься – и ложись.
Она: И ты ко мне полезешь?
Он: Если все трое внутри тебя меня позовут.
Она: Так не бывает.
Он: Значит, не полезу.
Она: Хорошо.
Обнаженная, лежит на земле. Камера целомудренно ограничивается ее лицом и плечами.
Она: Что мне теперь делать?
Он: Ничего. Тебе не холодно?
Она: Нет. Мне хорошо. Очень теплый ветер.
Он: Ты ведь растение, помнишь?