Эрл Стенли Гарднер
Шрифт:
— Какой след? — спросила она. — Или у тебя есть от меня какие-то секреты?
— Когда я приехал к Бенджамину Эддиксу на следующий день после стычки с гориллой, — сказал Мейсон, — он был очень возбужден и сильно нервничал. Одна сторона лица у него была скрыта под повязкой.
— Правая сторона?
— Правая сторона. Та самая, где были царапины — большинство из них.
— Ну и что? — спросила она.
— Там, где у него не было повязки, — ответил Мейсон, — а она закрывала всю правую сторону и часть левой, он выглядел вполне ухоженным.
— А почему бы и нет?
Делла Стрит увидела, что Мейсон больше не собирается отвечать ни на какие вопросы —
— Если мне удастся получить разрешение осмотреть дом, — коротко сказал ей Мейсон, — я хочу, чтобы ты держалась от меня подальше.
— Что я должна делать?
— Держаться от меня подальше.
— И на каком же расстоянии?
— На достаточном. И ни при каких обстоятельствах ты не должна пытаться встревать в непредвиденные ситуации, которые могут возникнуть.
— Господи, да о чем ты говоришь?
— Если мы обнаружим еще одну гориллу, — сказал Мейсон, — ты не должна пытаться мне помочь. Как бы ни складывались обстоятельства, я хочу, чтобы ты как можно быстрее убежала. Прыгай в машину, доезжай до ближайшего телефона и вызывай полицию.
— Но, шеф, я не понимаю. Ты думаешь, что в доме спрятана горилла? Этого не может быть.
— Гипноз — это такая штука, — сказал Мейсон, — о которой нам известно сравнительно мало. Предположим, что ты в состоянии загипнотизировать гориллу. Тогда встает проблема, каким образом управлять ее сознанием. Она будет совершать непредсказуемые поступки.
— Шеф, ты меня разыгрываешь или пытаешься напугать. Ты же не поверишь, ты просто не мог поверить всей той ерунде, которую миссис Кемптон рассказывала о загипнотизированной горилле, убившей Бенджамина Эддикса.
Мейсон усмехнулся.
— Ты ведь не поверил, правда же?
— Делла, — сказал Мейсон, — я думаю, что здесь-то и скрывается разгадка, которую мы все проглядели. Мне кажется, что если ты будешь со мной и у вас будет возможность убежать, то мы сможем узнать, в чем эта разгадка заключается. С другой стороны, если ты будешь находиться слишком близко от меня, мы можем вдруг обнаружить, что оба попали в ловушку. Так что, пожалуйста, держись поближе к двери и при первом же признаке опасности беги за полицией.
— Опасности с чьей стороны?
— Со стороны загипнотизированной гориллы.
— А как же ты?
Мейсон усмехнулся:
— Смелость — лучшее противоядие от опасности, помнишь, Делла? Я уверен, что со мной все будет в порядке.
— Мне все это не нравится, — сказала она нахмурившись.
Мейсон свернул на Олив-стрит.
— Ну, вот мы и приехали, Делла. Я вижу, произошли некоторые перемены.
— Я бы сказала, что довольно заметные перемены, — сказала Делла Стрит. — Новый хозяин, похоже, гораздо более общителен, чем его покойный брат.
Железные ворота были распахнуты настежь. Посыпанная гравием дорожка приветливо изгибалась в зелени газонов. Охранника не было.
Мейсон напоследок еще раз предупредил Деллу:
— Если Герман Барнуэлл предложит мне осмотреть дом в поисках ключей к разгадке, Делла, — а я почти уверен, что он постарается выказать готовность к сотрудничеству, — я хочу знать наверняка, что тебя с нами не будет. Стой у самого выхода и делай вид, что тебя интересуют картины, украшения интерьера — словом, все что угодно, только не убийство.
— У меня уже мозги закипают от напряжения — так я стараюсь понять, зачем тебе это нужно, но я до сих пор…
— Вот мы и приехали, — сказал Мейсон.
Он
— Мистер Мейсон, как я полагаю. Очень рад вас видеть. Когда вы позвонили мне, я едва поверил в такую удачу. Я читал много статей о ваших расследованиях. А это мисс Делла Стрит, ваша секретарша? Для меня, конечно, большая честь, что вы посетили меня здесь. Ну разумеется, вы понимаете, я прибыл совсем недавно. У меня еще не было возможности как следует здесь осмотреться. Дом нуждается в основательной уборке. Я еще не успел даже нанять слуг. Собственно говоря, предварительные переговоры с агентствами по найму показали, что это будет весьма не просто.
— А как вы справляетесь с гориллами? — спросил Мейсон.
Герман Барнуэлл широко взмахнул рукой:
— Их больше нет. Я продал все — оборудование, клетки, стадо — все скопом — зоопарку. Когда об этой сделке сообщат в прессе, я надеюсь добиться большего успеха в решении проблемы прислуги. Но входите же и скажите, что я могу для вас сделать, если это в моих силах. Я в самом деле очень рад вас видеть здесь. — Он широко распахнул дверь и сказал: — Проходите прямо через холл в большую гостиную, если вы ничего не имеете против. Боюсь, мне придется самому заняться напитками. Вам шотландского с содовой? Или вы предпочитаете коктейль?
— Шотландский с содовой вполне меня устроит, — сказал Мейсон, — но мы, к сожалению, спешим. Я полагаю, вы не очень занятой человек и…
— Нет, нет, нисколько, мистер Мейсон. У меня уже было предварительное совещание с мистером Хардвиком — поверенным, ответственным за исполнение завещания, и я уже проверил несколько счетов вместе с мистером Херши, пытаясь что-нибудь понять в довольно запутанных деловых операциях моего брата. Разумеется, все это большей частью в руках банка, но банку нужно знать мои намерения в этой связи. Возможно, вас заинтересует тот факт, мистер Мейсон, что я отдал распоряжение банку ни при каких обстоятельствах не опротестовывать те пункты завещания, по которым Джозефина Кемптон должна получить часть наследства.
— Конечно, — заметил Мейсон, — ее обвиняют в убийстве, и если она…
— Она не убивала его, — спокойно произнес Герман Барнуэлл. — Я знаю, что она не убивала.
— Вы знаете?
— Да.
— Могу я спросить, откуда вам это известно?
— Для меня достаточно того, — сказал Герман Барнуэлл, — что миссис Кемптон не убивала моего брата. Мой брат пытался скрыться от своего прошлого. Не имеет смысла темнить, мистер Мейсон. Вы слишком проницательны, чтобы вас могли обмануть дешевые уловки. Мы с братом не испытывали друг к другу особенной приязни. Я даже не буду пытаться изображать это — ну, может быть, перед широкой публикой — да, но перед вами — нет. Бенджамин был в крайней степени эгоистичен. Мы вместе жили какое-то время в Австралии. У нас был общий бизнес, связанный с шахтами. Возникли сложности с законом. Один человек, вставший нам поперек дороги, погиб. Он был убит. Я не хочу сказать, что именно Бенджамин убил этого человека. Хотя некоторые обстоятельства указывали на это. Полиция расследовала дело кое-как. Они считали, что это я совершил убийство. Меня судили и признали виновным. Однако вскоре открылись новые обстоятельства, свидетельствовавшие в мою пользу, и я был оправдан. Бенджамин, однако, бесследно исчез. К его счастью, у него никогда не брали отпечатков пальцев, и он мог ускользнуть от всех.