Эрика

Шрейн Марта Албертовна

— Меня убьют в бою? — спросил Александр.

— Нет. Ты не совсем холосо лодился. И холосо, и не холосо. По–лусски ты визучий–невизучий. У тебя пополам. Однако лаботать надо. Я науцу тебя уплавлять дусой и телом, освобоздать от мысля и фокусилуися на твоя сила. Ты будесь любой целовек нога, лука, голова бить тоцки, котолии убиют твои влага. Ты понимаес меня?

Александр ответил:

— Понимаю. Зная определенные болевые точки на теле человека, можно голыми руками убить врага.

— Да, самий больсой целовек убиешь ти, маленький. А

потом науцу тебя длаца палка, меча, ножа. Садись, слюсай, потом лаботать будем.

Занятия продолжались день за днем. Монах был доволен учеником. Месяца через три, в жестоком бою, когда был убит конь и кончились ножи, Александр вместе с несколькими офицерами отбивались, прикрывая генерала. И тут он применил на практике знания, полученные от монаха. После боя генерал расцеловал его и поблагодарил за отвагу.

Но загрустил черкес. Александр пытался всячески его приободрить. Черкес ревновал и говорил: «Зачем ножа тэбе, если ти нога, рука, палка, шашка умээшь? Ти ловкий… Черкес тэбе нэ нужэн болше».

— Нет, — успокаивал его Александр. — Все, чему научился я у тебя, — это тоже для рукопашного боя. Спасибо тебе, Ахмед.

* * *

Как–то Александр тренировался в стороне ото всех, когда услышал голос черкеса: «Кинязь малэнький не видэл?»

— Здесь я, — подошел Александр.

— Слюшай, тэбе генэрал ищэт. Что ти фсе врэмя с этим манах? Мужчина нэ должен больтать. Надо учиться воевать, а нэ больтать. Пуст учит, а нэ разговариват.

Александр засмеялся:

— Ахмед, я тебя люблю. Ты не ревнуй. Посмотри, какие картинки нарисовал мне учитель. Вот эта называется «железная рука». Бьешь ребром ладони по кирпичу — он и разлетается. Пока я еще тренируюсь, ты понимаешь? А вот эта…

— Понимаэшь–не понимаэшь, — ворчал черкес, — Я за тэбя головой отвечай. А тэбя нэт. Мужчина я. И я тебя учу как нож кидать, а не палка и рука, как женщина, драться.

— Я плохо ножи бросаю? — Александр выхватил нож из ножен и пригвоздил им к дереву крупную гусеницу.

Черкеса и это не обрадовало.

— Что с тобой, дружище? — удивился Александр.

— Прощаться надо нам с табой скоро, навсэгда. Чувствуй я, — грустно ответил черкес.

— А я не собираюсь уходить из армии, — удивился Александр.

— Я собираюс. Мать мой давно умэр. Он ночю приходиль, в сон, и сказаль: «Ахмед, уже хватит воеват, уже ко мне иды».

Александр успокоил его:

— Сегодня среда, и сон не в руку. А звал ты меня зачем?

— Не я зваль, генераль зваль. Сказаль через 30 минут кинязя Гедеминов ко мнэ.

— Так и сказал, «князя»? — обрадовался Александр. — Ты не ослышался?

— Нэт. Навэрно, сэрьезний дэло будэт тэбе. Нэ сказаль, киняжич.

Генерал Дончак велел черкесу встать за дверью, закрыл окна и предложил Александру сесть.

— Буду с вами откровенен, князь Александр, — сказал он. — Возможно, Сибирская республика, которую я создал, не выдержит натиска. Красные успешно наступают на всех фронтах, и предатели в наших рядах есть. Вы,

князь, слишком юны. Вам надо жить. Возвращайтесь в Париж тем же путем, каким пришли ко мне. Вы должны увезти с собой тайну золотого запаса. Взгляните на карту. Вот в этих скалах, в десяти местах будет храниться золото России. Внимательно посмотрите на карту. А теперь пересядьте за другой стол и по памяти начертите то, что видели. Отец говорил, что у вас хорошая память.

Вошел денщик, принес завтрак, посмотрел на Александра.

— Поставь. Ты свободен, — сказал ему генерал.

Через десять минут Александр показал генералу готовую карту. Тот сравнил ее с оригиналом и, похвалив, заметил: — Ваш отец был прав.

Генерал Дончак велел еще раз начертить карту. Затем показал точку на ней: — Здесь охотничья избушка. Завтра уговорите двух солдат–пьяниц сбежать с вами. Придумайте любую историю, убедите их. Три лошади с провизией будут ждать вас в овраге. Неделю сидите в сторожке. Там есть тайник. В нем найдете оружие, еду и самогон. Пусть пьют. Через неделю, на рассвете, во время, которое я назначу, скачите вот сюда, — Генерал ткнул указкой в карту. — Езжайте прямо на выстрелы. Сверим часы.

Затем он положил на поднос карту и две ее копии, которые нарисовал Александр, и поджег их.

— Теперь только мы знаем тайну. Других свидетелей не будет, — твердо сказал он и добавил: — После вашего исчезновения я буду всех допрашивать, чтобы это получило огласку. Солдат, что будут с вами, рано или поздно красные задержат. Они подтвердят ваше алиби. Потом уйдете от них. Держитесь подальше от наших войск.

Вечером Александр выбрал себе солдат и, показав им на фляжку, сказал:

— Дело есть. Отойдемте в сторонку.

Солдатам было лестно, что сам генеральский ординарец, юный князь, обращается к ним.

— Чтобы никто не знал, — предупредил Александр и, предложив им выпить, налил спирт в кружки, которые принес с собой.

Солдаты выпили, закусили тем, что принес им Александр, и спросили:

— Что делать надо? Да мы за вас, княжич, горой, — и стали клясться в верности.

Александр велел им утром быть на этом месте и, оставив их, пошел к старому монаху.

— Я пришел попрощаться, — сказал он. — Мы наверное больше не увидимся. Мне очень жаль расставаться с вами. Вы меня многому научили. Только научите еще, где силу взять? Вы старый, а сильный.

— Научу, — пообещал монах. — Ты умный, быстро поймешь, только долго тренироваться надо. Вот так садись.

Он сел как всегда, скрестил ноги и как мог объяснил юному князю свои действия. Александр понял, что искусство медитации — путь к духовному совершенству. Весь вечер он записывал за своим учителем каждое слово, рисовал на бумаге каждое движение, чтобы потом переосмыслить и запомнить, жалея что он не знает китайского языка, а монах русского. Но главное Александр усвоил: «Вся сила внутри человека, и изнутри звучат команды. И сила, и спокойствие — дело тренировки».