Шрифт:
Хюль. Дорога троллей
В иллюминаторе виднеются деревья. Откидываюсь назад и вжимаюсь в спинку кресла.
Сосед делает то же самое.
Сколько нас? Жду мягкого толчка, который ознаменует посадку, – и страх уйдёт.
Здесь не принято аплодировать, но, покидая салон, каждый раз смотрю влюблёнными глазами на командира.
Сегодня капитан воздушного судна – женщина. Может, поэтому так нервничает сосед?
«Зря, мы водим не хуже вас, – беззвучно возражаю ему, – и, пожалуй, аккуратней. Впрочем, автопилот
Сосед не слышит моих мыслей, и спустя несколько секунд облегчённо вздыхает – мы катимся по взлетно-посадочной полосе. Вместе с опорой возвращается уверенность в завтрашнем дне.
«Я в Осло», – пишу я.
«Ок», – прилетает в ответ.
Он бесспорно талантлив.
Второй конверт прячет радостный смайл.
И креативен притом.
***
Скандинавская столица встречает дождём и розами необычного оттенка. Нежная киноварь, смешанная с алым. В первый раз любуюсь этим цветком. Выхожу к заливу. Яхты выстроились так плотно, что, кажется, можно перепрыгивать с одной на другую, забавляясь игрой в морские классики.
Поезд отправляется через несколько часов, и есть время прогуляться. Рассматриваю прохожих. Дежавю. Знакомые лица. С изумлением понимаю, что похожа на норвежку, – или норвежки похожи на меня? Хотя и лишена их сдержанно-деловитой непромокаемости…
Не люблю достопримечательности – в них нет ничего примечательного, на мой взгляд. Дышу атмосферой. Она проникает в меня, и я мимикрирую, встраиваюсь в город недостающим фрагментом.
Иду наугад, меняя переулки, точно хочу запутать следы. Норвежский лис. Может, я была им в прошлой жизни?
Тихонько посмеиваясь, достаю из кармана телефон, прикрывая от мороси рукавом.
«Уютно».
«Я рад».
Смайл-поцелуй напоминает куриную гузку. Надеюсь, это не обида.
Я на лето сняла домик в горах. Тот самый, с мшистым палисадником на крыше. Мне нужно уединение, чтобы дописать роман. Готова одна глава. Я не мастер скорописи, но, думаю, лето не подведёт.
Телефон выскальзывает из рук – едва успевая ухватить его в полёте, останавливаюсь, чтобы перевести дух. Передо мной крылечко с двумя ступеньками без перил и деревянная дверь, украшенная табличкой с номером. Я поднимаюсь и привычно тяну руку, чтобы открыть её… И тут же замираю. Вход притягивает – кажется, что за ним узкая лестница, ведущая на второй этаж, и ещё одна дверь, за которой тёплое помещение с плитой, рукомойником и горкой стоптанных башмачков.
Дёргаю ручку, но дверь заперта. Заставляю себя отпрянуть и вернуться на тротуар. Из распахнутого окна выглядывает пожилая дама с круглыми румяными щеками и яркими глазами. Она меняется в лице и быстро что-то восклицает по-норвежски.
Делаю шаг назад. Возможно, я нарушила правила? Частная собственность?
– Сорри, – отвечаю я, не зная, за что извиняюсь; на всякий случай добавляю. – Хэллоу.
Тороплюсь поскорее уйти. Поминутно оглядываюсь. Ноги ведут обратно к заливу. Надо отыскать рыболовецкий траулер! Выбегаю к причалу, озираюсь – того, кого ищу, нет в помине…
Опомнившись,
Оставшиеся до отправления поезда часы кружу по городу, разглядывая крыши. Теперь я не лис, а норвежская чайка.
***
Вокзал Бергена – островок железнодорожной готики, серый и немноголюдный. Я качу чемоданчик цвета фуксии, беззвучно извиняясь за моветон. Два квартала до автопроката, где меня ждёт юркий фиат, и ещё два часа по гладкой дорожной колее с туннелями и подъёмами.
***
Домик оправдал мои ожидания, а мохнатая ель на крыше превзошла их. Внутри всё по-простому – на тридцати квадратных метрах особо не разгуляешься. Есть шкаф, кровать, кушетка, кухня, и, главное, письменный стол! Остальное – излишества.
До ближайшего магазина десять километров, но с машиной это не проблема. В округе несколько домов, где обитают, по моим предположениям, такие же туристы. Я избегаю знакомств и наслаждаюсь природной гармонией. Иногда по дороге встречаю овечек с красными колокольчиками в ушках и машу с улыбкой пастуху, который бродит где-то поблизости.
Аэрофобия до сих пор не отпускает, точнее, она случайно повредила мой рассудок, лишив меня уединения. Я слышу голоса. Они рождаются внезапно и всегда звучат шёпотом.
– Смотри, это она!
Я выхожу из дома и оборачиваюсь…
– Хюль… – они искажают моё имя ненужным придыханием.
Здесь никого нет, кроме меня. Можно крикнуть, и эхо вернёт обратно звук, протянув его над плешивыми макушками гор. Каменные норвежцы дремлют, опустив наземь грузные тела. Мне кажется, что они по очереди присматривают за мной, приоткрыв сонные веки. Быть может, это они шепчут? Но им подходят низкие, глухие голоса – утробный гул земли – а мои всегда ребячливо-детские…
– Идёт-идёт… Глянь, какая! Вышагивает. Ишь ты, набралась модных штучек.
Я в растерянности, а они хихикают. В панике затыкаю уши и… перестаю слышать их. Чувствую легкое дуновение ветерка по пальцам, как будто кто-то незримый трогает меня. Опускаю руки.
– Она не хочет с нами говорить… – хныкают они где-то позади.
Стоп! Это что, наяву происходит? Я оглядываюсь и вижу, как разлетаются-разбегаются тени. Солнечные часы, отбрасываемые редкими деревьями, остаются недвижимыми. Голоса – не мои. Они реальны.
***
Страха нет, и я привыкаю с ними соседствовать. Вспоминаю годы взросления и перешёптывания парней за спиной.
– Смотри, какая!
Ей-богу, как глупые подростки. Спросите ещё, не нужен ли зять моей маме. Смешно. Не обращаю внимания.
– А куда это мы собрались?
– В магазин, – фыркаю я. – Вам что-нибудь привезти?
Молчат в ответ. Кажется, стесняются. Ну-ну. Чего притихли-то? Нравится пугать? Хихикать вслед? Начинаю злиться… Я ведь хотела уединения.