Еретик. Книга 3
Шрифт:
Вивьен напрягся, поняв, что от него требуется еще одна версия случившегося. Он не знал, что именно рассказали Ренар и Лоран. Не выдал ли Ренар тайну Рени? Не сказал ли, что ее назвали чужим именем на казни?
– Я полагаю, теперь вы хотите услышать, что расскажу вам я?
– Если ты готов исповедоваться мне в смертном грехе, сын мой, – миролюбиво кивнул архиепископ. – Ведь тебе необходимо это сделать, чтобы окончательно смыть с себя историю этой ведьмы.
Вивьен поморщился.
– Я исполнял приказ Его Преосвященства,
Архиепископ окинул его оценивающим взглядом.
– Ты коришь себя за то, что сделал, – сказал он, и это не было вопросом. – Стало быть, епископ Лоран сказал правду – ты знал эту женщину.
И снова – это не было вопросом. Вивьен промолчал, чем вызвал у своего высокопоставленного собеседника глубокий тяжелый вздох.
– Понятно, – улыбнулся он. – Что ж, это не единичный случай в нашем деле. Человеческая натура слаба, и мы далеко не всегда в силах устоять перед красотой, которой дьявол наделяет колдовские отродья. Ты явно пылок сердцем, и твоя молодость, – он особенно подчеркнул это слово, – лишь способствует этому. Недаром таких юных людей не одобряют на должности инквизиторов.
Вивьен передернул плечами.
– В чумные годы, знаете ли, выбирать не приходилось: тогда осталось не так много людей, кто бы доживал до сорока.
Южанин кивнул.
– С этим спорить трудно. К тому же стоит учитывать ваши с Ренаром заслуги: вы хорошо проявили себя в те годы, и Господь милостиво не отметил вас бубонами чумы. Стало быть, Его воля состоит в том, чтобы вы оставались на ваших постах. Пока.
Вивьен предпочел проигнорировать его угрожающий тон.
– И если возвращаться к этой колдунье, – архиепископ недовольно цокнул языком и поморщился, – то, между нами говоря, тебя трудно винить в твоем влечении к ней, сын мой. Видит Бог, эта Элиза действительно была хороша собой. Но ты доказал свою преданность Господу, исполнив приказ епископа Лорана. Теперь дьявол прибрал свою колдунью к рукам, и ей уготованы вечные муки в аду.
Вивьен хранил молчание, стараясь удержать взметнувшуюся в душе чернильную злобу.
– Тебе стоит облегчить душу, сын мой, – миролюбиво произнес архиепископ. – И это будет затруднительно, если ты продолжишь молчать.
– Прошу простить, – качнул головой Вивьен, – я запамятовал ваше имя, Ваше Высокопреосвященство. Я едва успел расслышать его прошлой ночью, когда епископ Лоран сообщил о вашем прибытии.
– Монсеньор Гийом де Борд, архиепископ Амбрена, папский легат, – не без гордости представился южанин. – А ты, насколько мне известно, Вивьен Колер. Интересное… имя.
Вивьен вновь поморщился.
– Это прозвище, которое дали моему отцу в Монмене. Так вышло, что это единственное мое наследство.
– Твой отец обладал суровым нравом?
– Он был… гневлив, – нехотя отозвался Вивьен.
– Все ясно, – смиренно кивнул де Борд. – По всему выходит, что ты по жизни привык переносить
Вивьен не удержался от кривой усмешки.
– Вы прекрасно умеете читать в людских душах, монсеньор.
– У меня большой опыт общения с людьми, – миролюбиво улыбнулся он. – Заглянув в души множества вальденсов в окрестностях Амбрена, я сумел убедить их в том, что они заблуждаются. Я действовал на их души добротой, а не страхом, и это помогало им исцелиться от ереси. Помнится, епископ Лоран упоминал, что ты придерживаешься похожих позиций. Хочешь исцелять ересь. Кажется, с подобным предлогом ты не раз просил епископа Лорана дать тебе доступ в архив, где ждала часа своего уничтожения еретическая литература.
Вивьен молчал. На провокации де Борда он поддаваться не собирался.
– Твоя недоверчивость – следствие того, что однажды тебе довелось пройти через допросную комнату вашего отделения?
Вивьен скрипнул зубами.
– Ваше Высокопреосвященство, вы со всеми говорите столь подробно?
– С теми, с кем считаю нужным. – Де Борд склонил голову. – Согласись, сын мой, твоя персона не могла не заинтересовать меня, учитывая, что ты приводил в исполнение приговор. Епископ Лоран довольно опасливо упоминал, что ты усердно трудишься и предан богоугодному делу Святой Инквизиции, но обладаешь крутым нравом, и у тебя некоторые проблемы со смирением. – Его глаза изучающе сузились. – Епископ Лоран также упоминал, что и ты, и твой друг довольно тесно общались с Анселем де Куттом, беглым катаром, из-за которого произошла трагедия в Кантелё.
Вивьен тяжело вздохнул.
– Мы общались. В основном – в рамках фехтовальных занятий.
– Насколько мне известно, не только.
– Иногда мы ходили в таверны.
– И за время вашего тесного общения вы – два служителя Господа, два инквизитора – не распознали в нем еретика? – прищурился де Борд. – При том, что епископ Лоран вас обоих называет старательными и способными дознавателями.
Вивьен удержался от того, чтобы неуютно поежиться. Как удержался он и от того, чтобы спросить: «Это допрос?». Он невольно вспомнил свой разговор с Анселем, состоявшийся незадолго до событий в Кантелё. Теперь он прекрасно понимал, как неуютно было Анселю под градом прицельных вопросов о несуществующем поселении под названием Кутт.
Вивьен вздохнул.
– У нас не было причин сомневаться в человеке, которого Его Преосвященство пригласил для нашего обучения, – ответил он. – Подобные сомнения чреваты неблагоприятными последствиями.
– Как и недальновидность, – наставническим тоном сказал де Борд.
Вивьен усмехнулся.
– Если выбирать между недальновидностью, продиктованной доверием Его Преосвященству, и подозрительностью, подразумевающей недоверие к оному, я выберу первое. Неблагоприятные последствия может нести и то, и другое, но лишь одно содержит преданность своему епископу.