Эреш. Книга пепла
Шрифт:
Стоило мне только распахнуть дверь, как солнце ослепило меня, и в лицо ударил горячий влажный воздух. Сощурившись, я притворила дверь и упрямо зашагала по тропинке через благоухающий сад. Пусть сегодня пекло, но оставаться дома наедине со своими мыслями – выше моих сил.
Шагая по саду, я разглядывала с любовью высаженные кустарники, цветочные клумбы и плодовые деревья. Буквально во всём здесь чувствовалась заботливая рука моей матери. Она тщательно следила, чтобы садовник содержал сад в порядке. Не сомневаюсь, она с удовольствием
Я подавила тяжёлый вздох. Последние деньги уходили на то, чтобы поддерживать хотя бы внешнее благополучие. Нужно срочно что-то придумать. Ведь если придётся уволить садовника, мама непременно займётся садом сама. Она никогда себя не щадит, и её здоровье – вечный предмет моих переживаний. Если бы я стала Энси, уверена, это пошло бы маме на пользу: она слишком сильно тревожится обо мне.
Занятая этими мыслями, я вышла на пыльную узкую улицу, ведущую к булыжной мостовой. Из лавки на углу пахло свежим хлебом. Желудок жалобно заурчал, напоминая о скудном завтраке, но я упрямо двинулась дальше. Всюду сновали прохожие, одни снисходительно кивали, другие торопливо проходили мимо, делая вид, что не заметили меня. Всё как всегда. Обычный день в столице.
Все куда-то направлялись, у всех были свои дела. Одна я блуждала по гудящим улицам, совершенно не представляя, куда пойти и чем заняться. Долгие годы все мои дни были посвящены учёбе и тренировкам. Тринадцать лет подряд я просыпалась на рассвете, завтракала и отправлялась на тренировку. Бег с препятствиями, бой на мечах, стрельба из лука, метание ножей или наблюдение за кошкой на охоте – заранее нельзя было предугадать, чем займёт нас мастер Томирис. Обед в полдень, а следом долгие часы за книгами и изучением магических дисциплин. Домой я приходила чуть живая от усталости, но упрямо продолжала заучивать заклинания.
Каждый мой день был расписан по минутам, чтобы однажды привести меня к великой цели – стать лучшей и достойнейшей Хранительницей Эреша. Но этого не произошло.
Сейчас я казалась себе щепкой, заброшенной в реку. Течение несёт меня, кружит и подхватывает, а я ничего не могу сделать.
Я и не заметила, как оказалась на главной площади, примыкавшей к просторному зелёному парку – гордости нашего города. Трое мужчин закрепляли огромный плакат, сообщавший всем и каждому где, когда и во сколько состоится бал-маскарад в честь объявления новой Энси.
Чертыхнувшись про себя, я поморщилась и зашагала в сторону парка.
– Лилит, Лилит, подожди! – высокий женский голос окликнул меня, вызывая непреодолимое желание скрыться за ближайшим углом. Этого я себе позволить, увы, не могла. Пришлось подавить тяжёлый вздох, повернуться и вежливо помахать в знак приветствия.
Улыбаясь во весь рот, ко мне спешила Меридит Вейсс, главная сплетница нашего города. Одной рукой она размахивала так часто, будто надеялась взлететь, второй предусмотрительно придерживала подол длинного платья. О нём она беспокоилась явно больше, чем о зазевавшихся прохожих, которым не посчастливилось оказаться у неё на пути.
– Лилит, доброго дня! Я так рада тебя видеть, – выдохнула раскрасневшаяся Меридит, держась за бок, и, не дожидаясь ответа, выпалила: – А ты куда-то идёшь? Встречаешься с кем-то?
– Доброго
Но не тут-то было! Она принялась тараторить, буквально забрасывая меня фактами из жизни людей, к которым я не имела абсолютно никакого отношения.
– Представляешь, Рой Браймон вчера устроил настоящий разгром в пабе! Робин видела, как сегодня за ним явилась городская стража. Интересно, где только они вчера были? О, а ты уже слышала, что Гесс Антеро бросил Лору Каллаха? И это прямо перед свадьбой! Бедняжка Лори! Ой, извини, что я так на тебя налетела. Просто у меня голова кружится от всех этих новостей. Ты случайно не в пекарню Бауэрса направляешься? Я слышала, он собирается закрываться. Очень жаль, его сдоба, без сомнений, лучшая в городе! Наша кухарка и то не брезгует к нему заглянуть, а ты ведь знаешь, она не признаёт покупную выпечку!
Слова вылетали из её маленького, похожего на птичий клюв, рта с невероятной скоростью. Мне пришло в голову, что они мешают ей дышать и она просто умрёт, если не выплеснет их на какого-нибудь несчастного прохожего. Сегодня в этой роли оказалась я.
Я смотрела на Меридит, слегка приподняв бровь, словно рассматривая диковинную зверушку. Однако полное равнодушие отнюдь не умерило энтузиазма девушки, и она напористо продолжила:
– Кстати, Лили, ты ведь уже знаешь результаты? – и тут же ответила самой себе: – Конечно, знаешь, ты ведь претендентка. Тебя можно поздравить?
Меридит едва не подпрыгивала на месте в ожидания ответа. Она заглядывала мне в глаза, и, кажется, у неё даже ноздри трепетали в предчувствии такой сенсационной новости.
Я приложила все усилия, чтобы ни один мускул на моем лице не дрогнул, не проступила ни единая эмоция. Раньше я считала её своей подругой, но она случайно узнала кое-что о моём отце и рассказала всем, кто был готов и не готов слушать, все подробности, не забыв добавить кое-что от себя. Возможно, она и пронюхает, кто станет Энси, но от меня она уж точно ничего не узнает.
– Меридит, – протянула я, – разумеется, дорогая, я знаю результаты. Но, видишь ли, нам запрещено ими делиться. Разве что я могла бы сделать для тебя исключение? Как думаешь? – я сделала вид, что всерьёз раздумываю над такой возможностью.
Девушка наклонилась ко мне, готовая услышать секрет и тут же разнести его по округе.
Я тоже слегка наклонилась к ней, выдержала театральную паузу, а затем горько вздохнула, отстранилась и покачала головой.
– Прости, Меридит, всё же я не могу. Не могу нарушить обещание. Боюсь, Совет не одобрит мой поступок. Надеюсь, ты понимаешь? – я ободряюще похлопала её по плечу.
Я испытала маленькое и, вероятно, в какой-то степени даже преступное удовольствие, наблюдая, как меняется её выражение лица, и на нём медленно проступает разочарование.
Сочувственно вздохнув и напустив на себя расстроенный вид, я пробормотала:
– Прости, Меридит, мне уже пора! Была рада повидаться. Мне, правда, очень жаль. Доброго дня! – я поспешила отделаться от неё, пока она не пришла в себя.
Она была так расстроена, что лишь вяло кивнула, да так и осталась стоять посреди оживлённой улицы. Сенсация уплыла у неё из-под носа.