Эра Водолея
Шрифт:
– Я хочу возразить. Разумное существо ценит уединение. И, кстати, любому есть, что скрывать от окружающих. Например, акт любви.
– Возможно, – усмехнулся я. – Значит, хозяева отключили двери и трансформеры, когда город погружался в спячку.
По мере того, как мы проходили по холлу, Ядвига замедляла шаги и замкнулась. А я пытался определить – почему? Не думаю, что журналистка причастна к убийству. Но поведение девушки кажется странным.
И в душу закрались подозрения. Но если размышлять логически, совершив преступление, Ядвига не стала бы
Ощутив взгляд, Ядвига посмотрела на меня.
– Итак, где вас арестовали?
Девушка вздрогнула и словно вернулась к реальности.
– Там, – указала в сторону башни.
– Показывайте.
Журналистка вздохнула.
– Как здесь обойти? – спросила Ядвига, остановившись у натянутого шнура.
– Хм. А днём вас не волновал такой вопрос, – заметил я. – Вы перешагнули через канат и направились дальше.
– Откуда вы знаете?
– Видел в записи. Здесь установлены камеры.
– Тогда зачем мы пришли? – удивилась Ядвига. – Просмотрите отснятые материалы.
– Но мы же не можем расставить видеооборудование по всему городу в каждой из трёх тысяч комнат. За пределами канатов съёмка не ведётся. А сейчас покажите, где ходили.
– Тогда днём…. как бы объяснить, – замялась девушка. – Ну, я не контролировала себя. Честное слово. Я даже не знаю, что подвигло меня отстать от группы и переступить канат. А когда начал кричать солдат, я словно очнулась и с удивлением осмотрелась. Позже меня куда-то вели и ругали. Ну, примерно так.
– Ядвига, вы говорили, что не слушали экскурсовода. Отвлеклась?
– Наверное, – вздохнула девушка. – Я не могу объяснить. Не наказывайте меня строго. Ладно? А то мне влетит в редакции. Я сама оплачу штраф, лишь бы о нём не узнали на работе. Скажите, лейтенант, можно устроить? – закончила Ядвига умоляющим тоном.
– Решение суда вам придёт на домашний адрес. А сейчас я хочу увидеть комнату, где вас нашли солдаты.
Девушка тяжело вздохнула.
– Я не знаю, почему, но мне здесь не по себе, – заикаясь, произнесла Ядвига. – Большое преступление с моей стороны?
– Нет. Так мы идём?
Девушка колебалась, и на лице отразилась целая гамма эмоций. То ли боится, то ли стыдно признаться, что совершила неправильный поступок. Впрочем, личности с такими комплексами долго не протянут в журналистике. А если за Малиновски ходатайствовали, как говорил Бренер, из министерства, значит, с психикой у девушки в порядке. Так что за комедию ломает?
А если допустить, что Ядвига убийца? Тогда проявления страха объяснимы. Или эмоции можно истолковать по-другому? Но такое поведение наталкивает на определённые подозрения.
И вот девушка решилась. Гордо подняв голову и став выше едва не на пол метра (что не удивительно с её ростом), переступив канат, Малиновски направилась в башню. Я следовал за ней. По винтовой лестнице мы поднялись
– Я стояла здесь, – девушка остановилась у стены, расположенной напротив единственного окна. Из него открывается вид на Седьмую магистраль перед входом в здание.
– И на что вы смотрели?
– Не помню. Но когда солдат начал орать на меня, я рассматривала линию на стене. Наверное, деталь трансформера. Для трещины слишком ровная.
По рассказам бойцов службы безопасности, задержавших девушек, я сделал несколько схем. И теперь, достав планшет, убедился – Ядвига говорит правду. Виталий Гаврилов, арестовывавший Малиновски, упоминал, что та рассматривала стену. Показания сходятся.
Но почему журналистка нервничает? Что значит удивительная метаморфоза, произошедшая с ней? Из-за чего девушка замкнулась и поникла? Я слышал – у людей творческих профессий случаются нервные срывы. Помню, Ядвига говорила, что хотела понять душу ковчега. Может, этим и объясняются странности в поведении? Но, как с остальными девушками? У них тоже кратковременное помрачение рассудка?
А если здесь подготовленный теракт, и Малиновски одна из добровольных или случайных участников? Или какой-нибудь флеш-моб? Но пока у меня нет улик. А чтобы строить гипотезы, нужно время.
– Пойдём. Я увидел, что хотел.
– Да-да, – произнесла Ядвига, но не сдвинулась с места. Вот и пойми женщин. То не желают входить, то не выгонишь.
– Скажите, лейтенант, – робко спросила девушка. – Сегодня, в здании произошло какое-то преступление?
– О чём вы? – насторожился я.
– Сама не знаю, – замялась Ядвига. – Но…. у меня странное предчувствие. Здесь случилось что-то ужасное. Но я не знаю, почему так думаю.
– Хватит брать меня на мушку и проводить спиритические сеансы в надежде выманить информацию, – поддел я журналистку. – Идём. Вас ожидает возвращение на Землю, а меня ещё пять девушек.
– Нет, лейтенант, вы не понимаете, – выдавила Ядвига с осунувшимся и побледневшим лицом. – Здесь произошло страшное преступление. Я знаю.
А дальнейшие события развивались непредсказуемо. Будто сорвавшись с цепи, Ядвига устремилась к выходу. К своему удивлению, я увидел, как та перебежала мостик, связывающий левое и правое крылья дворца, и по лестнице заспешила наверх. Поднявшись ещё на этаж, журналистка свернула влево и вошла в ту самую комнату, где обнаружили мёртвое тело.
– Здесь произошло убийство! – воскликнула девушка, и подошла к углу, где недавно лежал труп. Хм. А я считал журналистку непричастной.
– Ядвига, вы, случаем, не телепат? Или ясновидящая?
– Нет, – покачала та головой. – Даже не знаю, что на меня нашло. Может, так действует сам город. Или космос. Я словно вспоминаю, но не могу…. Я уверена, здесь случилось что-то ужасное. Но…. очень давно. Нет, всё. Больше я ничего не знаю. Простите, лейтенант. Я наговорила лишнего. Я больше не хочу и не могу здесь оставаться.