Эра Огня
Шрифт:
Фаго пропал вечером того же дня после разговора с матерью. Он взял необходимые вещи и исчез на несколько лет. Много времени потребовалось Каспару, чтобы отыскать его следы. Он узнал, что Фаго поступил на службу к наместнику Авирана и зовется отныне не Фаго, а Федаль Грим.
С тех пор прошли еще годы, но судьба ни разу не свела их вместе. Как Каспар ни бился над этим, он не мог подобраться к разведчику наместника. А затем и вовсе потерял его след. Не раз ему приходила мысль, что этого подлого негодяя уже нет в живых, но тем не менее, он продолжал думать о Фаго как о живом. И вот, месяц назад Фаго снова объявился на прежнем месте, жив, здоров и кажется готов к новым свершениям…
Родион до боли сжал руки
– Когда-то ты прошёл через настоящий ад, Каспар. И говоря по правде, ты ведь тогда едва не потерял рассудок. Но ты не мог позволить себе месяцами увязать в страданиях и слезах, как не могу и я. Сейчас не то время. Надо взять себя в руки. Сейчас люди гибнут каждый день, каждый час, и где конец всему этому – неизвестно. Но он придёт, ничто не вечно. Конец придёт…
7
Стемнело. Дядя так и не появился. Родион сидел на диване с всклокоченными волосами и прислушивался к тишине. Болезненно тревожные сумерки нагоняли тоску, вечернее безмолвие действовало на нервы. Из потайных глубин давно забытого оно тащило на поверхность призраки и воспоминания. А то, что забыто не было, разрасталось до необъятных размеров. По мостовой проскрипела повозка под перестук копыт. Фыркнула лошадь. И тишина стала громче. Что бы развеять мучительное беспокойство, Родион проговорил вслух:
– Сейчас усталый отец пришёл домой после трудного рабочего дня. Ему навстречу бежит пара детишек, похожих на ангелов. Пахнет тёплым рагу и ягодным пирогом. Красавица жена улыбается ему и накрывает на стол. В доме царит веселье, и шум, и детские голоса…
Он подошёл к окну и увидел, что надвигается огромная чёрная туча и почти полностью накрывает город. Вот вот начнется ливень. Реки воды побегут по улицам. Запоздалые зеваки, влюбленные пары, или пьяные балагуры, вышедшие из трактира и напевающие себе под нос похабные песенки, все они поспешат домой и улицы вмиг опустеют. В такую погоду никто не покинет своего укрытия. Только странный народ может шляться ночью под проливным дождем. Да, найдутся и такие. Но дядю сегодня можно не ждать. Да и Каспара тоже. Что ж, эта ночь не будет вечной, завтра займется новый день и что-то неумолимо изменится.
– Я завидую им… В такую страшную ночь они не одни, им хорошо, а дождя они даже не заметят. Они вместе и им ничего не страшно. Ничего? Нет, я им не завидую. Завтра у них дома не будет веселья и смеха. Будут слезы, будет плач. Они потеряют кого-то. Кого? Это пусть решит наместник. Это не мне решать.
В комнате совсем стемнело. Временами луна вырывалась из мглистых облачных объятий, и тогда часть комнаты заливал её свет. Но тучи снова окутывали ее чёрными волокнами – так паук пеленает жертву, и беспроглядная тьма низвергалась в окна. И все же Родион не хотел зажигать свечи. Ему казалось, что ночь будет тянуться бесконечно долго при ее мерцающем свете. Ночь будет питаться этим слабым огоньком и набирать силы.
По крыше забарабанил дождь. Родион захотел освежиться, а лучше промокнуть до нитки, чтобы немного прийти в себя. Он вышел на улицу и подставил лицо под струи холодной воды. По небу гулкими раскатами прокатился гром. Вода принесла облегчение. Мысли прояснились. «Опять сходить к дяде? – подумал Родион, – Не придёт он, пойду я. А если он до сих пор не вернулся домой? Каспар тоже не пришел, не пришел, когда он так нужен». Родион опустил глаза на землю, жадно поглощающую воду, и взгляд его наткнулся на округлый булыжник. Он подошёл к нему. Странно, что он и думать забыл об этом камне. А ведь он никогда в жизни не испытывал такой боли, какую испытал, когда взял его в руки. Не понятно почему, тревога усиливалась. Родион наклонился над камнем, всеми силами сопротивляясь ужасу, который разрастался в нем. Колени его задрожали и чтобы не упасть, он прислонился
– Родион!
Сердце в груди подпрыгнуло и сорвалось вниз. Родион медленно повернулся и тихим безжизненным спросил:
– Каспар, ты задумал меня сегодня сжить со свету?
– Извини, друг. Я не хотел. Что ты тут делаешь?
– Вышел освежиться под дождём. Мне тяжело находиться дома. Там я все думаю, думаю…
– Представляю. Мне кажется ты засиделся в этих невеселых стенах. Тебе надо расслабиться. Сходим сегодня в трактир. Там всегда весело, поверь мне на слово. Лев приходил?
Родион уловил тревогу в голосе Каспара. Это его насторожило. Когда-то у Льва случались проблемы из-за разведчиков Его Высокоборства. Тогда у них не вышло его уничтожить, как сотни других людей. Ему, влиятельному и сильному человеку, удалось разогнать шпионов Аморанка, как стаю голодных шакалов. Но что, если их набеги были небезосновательны? Родион искоса взглянул на друга.
– Он не приходил. Я ходил к нему. Дома его тоже не застал, и никто не мог мне сказать куда он пропал. Ты что-то знаешь и скрываешь от меня.
Ответа не последовало. Каспар отвернулся и стал насвистывать детскую песенку «дурная голова». Раньше они с Родионом часто её напевали, когда дразнили друг друга или ссорились. Впрочем встречались песенки и не столь безобидные в их общем песенном арсенале. На этот раз Каспар удовлетворился этой:
Дурная голова, не знаешь ты покоя.Дурная голова, да что с тобой такое?Дурная голова, ответов не находит.Дурная голова, вопросами изводит.Родион пропустил мимо ушей этот незамысловатый отпор, но глаз с Каспара не спускал. Каспар улыбнулся ему широкой улыбкой.
– Ну что, ты со мной?
– Почему я никогда не знаю, что происходит у тебя в голове и сердце?
– Потому что там ничего не происходит. Не ищи ум там, где его нет. За сердце я вообще молчу.
Каспар громко рассмеялся. На тихой безлюдной улице это показалось Родиону вандализмом. Он подумал, что с таким смехом мёртвого можно поднять из могилы. Самому ему стало неловко, как будто они потревожили чей-то покой.
– А если придёт дядя? Мне нужно поговорить с ним. Он должен знать…
– Не придёт, уже поздно. Поговоришь со мной.
Когда они подошли к трактиру, ночь вошла в полную силу. Ливень обратился в моросящий дождь, и порывалась выглянуть луна. Странно, но Родион никогда не видел этого трактира прежде. На входе их встретил вертлявый карлик, ростом не выше метра. Он раскланивался и расшаркивался. Его злые маленькие глазки совсем не соответствовали веселому выражению лица и льстивой улыбке. Над улыбкой его нависал скрюченный кончик носа. Вид он имел оборванный и грязный, кроме шляпы на голове, она почему-то была новая. Пальцы рук, не в меру длинные, придавали ему ещё более зловещий вид. Наверное, не найдется человека, который не подумал, глядя на них: «Для чего этому исчадию такие пальцы? Неужели, чтобы лучше сомкнуться на шее задремавшего путника?» Родион при виде его отшатнулся, как от мерзкого гада. Карлик в свою очередь метнул в его сторону испепеляющий взгляд. Он, конечно, не был глуп и понимал, какие чувства внушает людям. Так что после первой неудержимой вспышки, он покорно опустил глаза. Смирившись с ролью шута и урода, он старался не выказывать никакой обиды.