Эра надежд
Шрифт:
– Обижаете, в ней отличная кровать с надувным матрасом, чистейшее шелковое белье, светодиодное освещение и небольшая библиотека, а клопов мы уже несколько лет как полностью вывели. Правда, санузел совмещенный, но, надеюсь, это вы нам простите – вам же ни в каком случае не придется сидеть там больше суток. Ах да, чуть не забыл – в камере есть неплохой бар. Пойдемте, я вас лично провожу и покажу, где там что и как пользоваться тамошним оборудованием.
Глава 22
Через две недели после несостоявшегося инцидента в устье Гвадалквивира вошла та самая посыльная яхта, которая перехватывала английскую
Не могу сказать, каким он был первым лордом, но вот как рекламный агент сэр Рассел сработал просто замечательно. Его восторженный рассказ о почти суточном сидении в австралийском посольстве вызвал настоящий фурор в высшем свете Лондона, причем первой среагировала королева. Мало того что она не поленилась приехать в Кенсингтон, так еще и отсидела в той же камере почти четыре часа! После чего отцу Юрию пришлось отправлять бригаду, которая в темпе смонтировала в Хэмптон-Корте санузел по образцу камерного, только раздельный, благо места в королевской резиденции хватало. В результате желающие поиметь у себя эти чудеса австралийской техники выстроились в очередь, потому как в посольстве оставался только один запасной комплект, который был установлен сэру Расселу, причем со значительной скидкой за его мужественный и патриотический поступок.
На Силли тоже нашлась пока неиспользуемая сантехника, из которой я разрешил продать два комплекта. Первый хапнули себе герцог и герцогиня Мальборо, а за второй сейчас грызлись два молодых да ранних – Сент-Джон, то есть виконт Болинброк, и военный министр Роберт Уолпол. После недолгого обмена радиограммами мы с Ильей решили, что Уолпол более достоин обладания унитазом и кранами с горячей и холодной водой, причем сразу по двум причинам. Первая состояла в его политической линии, которая нас вполне устраивала. А вторая – в том, что Болинброку предстояло стать чуть ли не главным врагом будущего премьер-министра, и мы хотели по мере возможности простимулировать этот процесс.
Всем остальным придется ждать, пока «Ватерклозет» развернет производство, но вряд ли ожидание затянется. Ведь большая часть сантехники делалась из отходов производства дирижаблей, а их на Силли накопилось уже немало.
После подписания документов я решил, что пора наконец посетить свое графство, благо «Врунгель» мог дойти до него часов за восемь, включая маневрирование по реке. И в шесть часов вечера четырнадцатого марта «Врунгель» бросил якорь в Гибралтарской бухте, которая, кстати, теперь почти целиком становилась моим ленным владением.
Нас уже ждал комендант крепости дон Педро де Кесада в сопровождении примерно полувзвода мужиков с алебардами. Я слегка удивился – как их можно использовать при обороне крепости, тем более морской? И пригласил дона на борт крейсера, сказав, что сам пойду осматривать свои владения завтра.
Первым делом мы урегулировали финансовые вопросы, ибо жалованья гарнизону уже второй год как не платили вовсе. Впрочем, оно и до того не потрясало воображение своими размерами.
Я выдал коменданту тысячу австралийских рублей, после чего уточнил статус суммы.
– Можете считать это подарком,
– Город Альхесирас, разрушенный маврами лет двести назад. Кстати, бухта называется Гибралтарской только на английских картах, на испанских же она обозначена как Альхесирасская. Несколько раз на восстановление города выделялись деньги, но… как-то они незаметно исчезали без видимого результата. Впрочем, вблизи него довольно мелко, так что нормальный порт там все равно не получится.
– То есть конкурировать с нами этот городок не сможет? Тогда, пожалуй, я поговорю с его величеством – кажется, он растратил еще не весь мой займ. Пусть вновь выделит что-нибудь на восстановление, а мы с вами должны быть готовы к тому, чтобы направить финансовые потоки в нужное русло. Что вы про это думаете?
Наша беседа затянулась почти до полуночи. Дон Педро оказался довольно понятливым человеком. Более того, выяснилось, что они когда-то служили вместе с доном Себастьяном де Вальдоро в Каракасе, но потом один вернулся в Испанию, а второй подался на Филиппины.
– Дон Себастьян сделал блестящую карьеру, – пояснил я, – и перед вами тоже раскрываются немалые перспективы. Надеюсь, вы их не упустите.
Следующим утром я прошелся по своим новым владениям. В них помимо большей части бухты входил полуостров с двумя скалами – одна та, которую англичане в нашей истории оттяпали аж в четвертом году, да так и не отдали, а вместо этого нарыли в ней ходов, превратив в очень неплохую крепость. Но в данный момент рукотворные тоннели в скале отсутствовали. Правда, в энциклопедии я вычитал, что в скале больше сотни природных пещер, но дон Педро смог показать только десяток, в том числе и самую большую, с тремя выходами, уже носящую имя святого Михаила. Кто это такой и чем знаменит, комендант сказать не мог, но предложил обратиться к капеллану, который наверняка в курсе. Но я отложил на потом и осмотр самой пещеры, и прояснение ее истории. Меня больше интересовало – комендантом чего является дон де Кесада, раз никакой крепости в скале еще нет?
Оказалось, что я не совсем прав. Мы вскарабкались на самую вершину, с которой открывался замечательный вид, и дон гордо показал мне укрепленную батарею. Да, мне, конечно, приходилось видеть брустверы и пожиже, но не так уж часто. А в качестве вооружения там торчали двенадцать двадцатичетырехфунтовых пушек. На кой черт их сюда втащили, если корабль сможет оказаться в зоне их досягаемости, только вплотную подойдя к берегу, я, честно говоря, не понял. Зато мишень с воздуха они представляли отличную – один английский дирижабль за один налет легко помножил бы батарею на ноль. По крайней мере, стало понятно, зачем сюда хотели отправить де Тасьена с его «Францией».