Эра джихада
Шрифт:
Это даже не Сталин. Сталин поступил так, как могли поступить только в нашем обществе. Да, чеченцев, и не только чеченцев, выселили – но в то же время не расстреляли у рва. А вот в Германии врагов расстреливали. Уничтожали. Целыми народами. Миллионы и миллионы сгорели в адских печах лагерей уничтожения. Не-ужели кто-то из вас хочет оказаться в таком лагере?
Еще раз говорю: просто представьте себе, что это такое. Это не тюрьма. Не Чернокозово. Вас не повезут в суд, вам не будут предъявлять обвинений. Никто не будет разбираться, кто вы такие, джамаатовские – не джамаатовские. Никто не будет разбираться – женщины, дети, старики.
Думаете, московские интеллигенты защитят вас? Да они первые будут хлопать в ладоши, когда вас потащат к крематорию или когда самолет с химическим оружием на борту будет подниматься в воздух. Потому что вы не сможете построить нормальную экономику, вы не сможете жить без нас. Как и чеченцы в конце девяностых – вы вынуждены будете жить преступлением, просто чтобы выжить. А интеллигент страшен своей трусостью, из интеллигентов получаются самые страшные палачи. Чтобы избавиться от своего страха, они готовы уничтожить целые народы.
К кому вы присоединяетесь? На чью сторону становитесь? Неужели вы думаете, что Запад, проигрывающий вам сейчас в Афганистане и Ираке, это и есть настоящий Запад? Нет, это не настоящий Запад. Настоящий Запад сбросил две атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Правила ведения войны в отношении вас – в то время как вы никаких правил не соблюдаете – Запад соблюдает только потому, что вас не воспринимают всерьез. Потому что пока верят в вас. Потому что хотят не уничтожить вас, но сделать вас другими.
Что вы сможете сделать, когда будут приняты совсем другие решения? Куда вы побежите, за каким камнем укроетесь, если вас решат попросту уничтожить? Что произойдет, когда к власти в России придет человек, которого пацаном избила и унизила кавказская ватага, что будет, если он примет решение стереть Кавказ с лица земли? Кто спасет вас, мусульман, если в одной из столиц ненавистного вам западного мира будет принято решение сжечь вас атомным огнем, и самолеты с атомными бомбами на борту вырулят на взлетные полосы, а ракетные подлодки откроют свои шахты? Кто вас защитит? Аллах?! Ну-ну…
Верьте дальше…
Исламский мир до сих пор жив только потому, что не принято решение его уничтожить. Как только оно будет принято – ничего вас не спасет, потому что вы ничего не создали для своего спасения. В сороковые Запад принял решение уничтожить нас, русских, но мы выжили, потому что создали атомную бомбу. Создали за полтора десятилетия. Что создали вы для своего спасения за полторы тысячи лет, пока существует ислам?
Ничего.
Эта книга повествует о нравственной катастрофе. О следующих шагах, которые может сделать и сделает наше общество в попытке защититься от терроризма. О появлении одиноких убийц, существующих в этом мире только для того, чтобы уничтожать других. О джихаде, который может быть объявлен не только русским, но и русскими, как война на уничтожение. О русском терроре.
Надо ли нам это? Кто выживет в такой войне? Кем мы стали и кем мы станем? Нужна ли нам эра джихада?
Решайте…
Я готов к войне, но призываю к миру.
Прошлое
Вечер 12 сентября 2001
Грозный, Чеченская республика Ичкерия
Осень две тысячи первого…
Война прокатилась по этой земле с запада на восток, оставив за собой разрушенные артиллерийским огнем села, хрустящий битым кирпичом, недобро щерящийся провалами в стенах Грозный, сотни могил, с именем и безымянных, и ненависть. Глухую и страшную ненависть, которая родилась не вчера и утихнет не завтра. Говорили, что когда-то война прекращалась с взятием столицы государства противника. Был такой неписаный закон. Теперь все было по-другому: теперь со взятием столицы противника война только начиналась. Русские это уже познали, американцам только предстояло познать…
Старый бронетранспортер – восьмидесятка, обложенный предусмотрительным водилой мешками с песком и гравием и с надписью «Колян» на борту свинцовыми белилами, лихо подкатил к бетонным надолбам уже обжитого десантниками блокпоста и с форсом, едва не с пробуксовкой колес затормозил. Невысокий, в грязной обтерханной форме без знаков различия человек с усталым и грязным лицом – соскочил с брони, одной рукой придерживая поджопник, а другой здоровенный бесформенный мешок, и моментально нырнул за заграждение, не подставляясь снайперу и не рискуя быть срезанным автоматной очередью с буйной, расположенной сразу за дорогой зеленки. Десантники – дюжие ребята, косая сажень в плечах, из пулемета навскидку только так, вованы еще не успели сменить, да и больно место стремное – опустили оружие и даже заулыбались. Бронетранспортер развернулся и начал сдавать задом в бетонный капонир.
– Старый где? – спросил человек, держа в одной руке мешок, а в другой сложенный в несколько раз отрез дорогого ковра, который он клал на броню БТРа каждый раз, как только собирался куда-то ехать. В невидимой иерархии, которая складывается всегда и везде, в любом мужском коллективе, выводы можно сделать из всего, надо только уметь смотреть. Например, грязная, неухоженная форма – и дорогой ковер под задницу показывали, что человек перед вами не простой, устроиться умеет и даже на войне не пропадет. Или подчиненные о нем позаботились – что тоже неплохо. Значит, есть авторитет среди личного состава, есть…
– В камбузе, тащ майор, – ответил один из десантников, – с жраки пробу снимает.
Майор поддел ногой шуршащий пакет от «Ролтона», валяющийся тут, возле исклеванных пулями бетонных блоков, сложенных в человеческий рост. «Ролтон» был хорош тем, что стоил дешево, весил всего ничего, и его можно было просто погрызть всухомятку, если не было возможности развести костер. «Ролтоном» и сникерсами питались обе стороны на этой войне…
– Приберитесь, – коротко сказал он, – или не свинячьте.