Эпсилон Эридана

Барон Алексей Владимирович

— Смотри-ка, — удивился Ван Вервен, — есть, оказывается, живность. Выходит, макулы кое-что пропускали?

— Но только не людей.

— Быстро спускаетесь, — проворчал Бертран. — Пятьдесят метров в минуту.

— Ничего, — отозвался Ван Вервен. — Для исследований больше времени останется.

К нему уже полностью вернулась спокойная уверенность профессионала, занятого своим делом. Якоб проверил настройку внешних датчиков и прибавил оборотов винтам, чем еще больше ускорил спуск. За иллюминаторами исчезли последние остатки

синевы. Со всех сторон батискаф все плотнее укутывал вечный мрак. Вскоре он сделался абсолютным. Все увеличивающееся давление стискивало бортовые панели, которые, скользя по направляющим, начали сдвигаться к оси судна. Таким образом уменьшался объем «Нерея», и батискаф не стремился выскочить на поверхность.

Ван Вервен опустил нос аппарата и включил передний прожектор.

— Ты хоть намекни, что высматривать, — попросил он.

— Все необычное. Ну, какие-нибудь чересчур молодые горные образования, например.

Надвинув на лоб шерстяную шапочку, Рональд прижался к сырой и холодной поверхности иллюминатора. Но до дна еще было далеко, световой нимб таял в пустоте.

— Включи радар, — посоветовал Якоб.

На зеленоватом экране вырисовались очертания подводного пика.

— Что за гора?

— Вулкан Энджеб. В данное время бездействует.

— Энджеб, Энджеб… Притягивающее название. Давай туда.

Ван Вервен приостановил встречное перемещение бортов, замедляя погружение. Кабина наполнилась тонким воем, напоминающим звуки, издаваемые кухонным миксером — электромоторы включились на полную мощность. Якоб двинулся крейсерским ходом со скоростью в двенадцать узлов. Этого оказалось достаточно. Склон приближался быстро.

— Что означает название Энджеб? — спросил Рональд.

— Фамилию первооткрывателя. Есть такой вулканолог.

Рональд с интересом взглянул на своего спутника.

— Ты знаешь названия всех вулканов Кампанеллы?

— О нет, не всех. Просто я довольно много занимался вулканными кольцами. Ну и впадиной Дит соответственно. Совпадение.

— Совпадение? Очень похоже на перст судьбы.

— Ну, ну. Не стоит во всем его видеть.

"Нерей" прошел метрах в тридцати над кромкой кратера. Рональд молчал, поэтому Ван Вервен оставил судно на прежнем курсе. Глубина под килем начала увеличиваться.

— Мы — внутри Вулканного Кольца. Опускаться?

— Да.

Миновав километровую отметку, батискаф возобновил погружение. Он плыл вдоль крутого склона, угол наклона которого приближался к пятидесяти градусам.

— Довольно молодой вулкан? — спросил Рональд.

— А они все здесь молодые. В геологическом смысле, конечно.

— Ты здесь уже погружался?

— Да. Лет сорок назад участвовал в экспедиции морских геологов.

— Очень кстати. И какой район обследовали?

— Ну, лично я погружался восточнее, в Срединной долине.

Рональд взглянул на карту.

— Поехали туда. Берт, мы меняем курс. Как понял?

— Да

хорошо понял. Следуем за вами. Курс — Срединная долина. Якоб, слушай, ты ничего не видишь?

Ван Вервен взглянул на экраны.

— Ничего особенного. А что?

— Да вроде какое-то пятно на дне мелькнуло.

— Опять пятно? Нет, ничего не вижу.

— Показалось, значит.

— Знаешь, ты осторожнее с этим словечком. Пятна ему все мерещатся.

Постепенно погружаясь, батискаф направился к востоку.

— Быстрее можно? — спросил Рональд.

— Тринадцать узлов. Максимальный ход.

— Не хочешь передать управление софусу?

Ван Вервен повернул голову. На его длинном лице появилась улыбка.

— Я хорошо помню этот район.

Рональд поднял раскрытые ладони:

— Виноват, маэстро. Ладно, рули.

Ван Вервен рулил успешно. Через сорок минут гребень глубоководного каньона просматривался уже без помощи радара.

— Где будем спускаться? — спросил Якоб.

— Дай карту.

Срединная долина, или Срединный разлом океанического дна, пересекал все кольцо подводных вулканов с юго-востока на северо-запад, образуя по пути несколько изгибов и отдавая по сторонам многочисленные трещины. При взгляде на карту создавалось впечатление, что кто-то уронил весь горный венец на твердое основание, от чего колечко раскололось неровными кусками. Ширина центрального каньона менялась, в самом узком месте составляя семьсот метров и разбегаясь к середине до десяти миль. Здесь находилась знаменитая впадина Дит, самое глубокое место Кампанеллы. Дно от поверхности моря там отделяли тринадцать с половиной километров. Рональд постучал пальцем.

— Тут погружался?

— Трижды.

— Хорошо помнишь?

— Местечко такое, что раз увидишь — не забудешь.

— "Нерей" выдержит?

— Конечно. Гондола рассчитана на глубины до пятнадцати километров. Причем в земных условиях, где гравитация чуть посильнее.

— Прекрасно. Идем туда. Вдоль долины, над самым дном.

— Ближе к какому склону?

— К тому, где больше пещер.

— Их с обеих сторон предостаточно.

— Тогда — вдоль того, который ближе к нам сейчас.

— Слушаюсь, сэр. Алло, «Гепард»! Начинаю спуск в разлом. Десять пятьдесят восемь.

— Ох, Ронни, не сомневался, что тебя туда потянет, — отозвался Бертран. — Спасательный батискаф приготовлен.

— Благодарю.

Послышался смешок Реджинальда.

— Полковник, а что у вас было в школе по поведению?

— Тройка. Якоб, трогай.

Достигнув глубины две тысячи шестьсот метров, «Нерей» прошел над группой острых скал и повернул к северу. Под ним находилось плато, которое круто обрывалось в собственно Срединный разлом. Продолжая снижаться, Ван Вервен включил дополнительные фары, и через незначительное время свет начал отражаться от поверхности, покрытой слоем белого вещества.