Эпоха

Масимова Анатасия Викторовна

– Я тоже не в восторге от этой перспективы. Но так надо.
– И, не спрашивая разрешения, покинула балкон.

В зал я ворвалась, кипя от праведного возмущения. Нет, каков наглец! Мало того, что прятался от меня целый вечер, так еще и претензии предъявляет! Хам! Обвинить меня в подобном! Сам-то, небось, пока маленькая маркиза сладко спала в родительском доме, уже задрал юбки "страждущим" дамам!

Однако, спустя некоторое время, я стала жалеть, что покинула этого наглеца. Мало ли что могло случиться! Раздираемая противоречивыми чувствами, я ломала голову над дилеммой. Просто так вернуться к ним я уже не могу. Как говорится, в одну реку нельзя зайти

дважды. Мне просто нереально повезло, что никто не обратил внимания на мое возвращение с балкона, иначе... Меня передернуло. Но, если я сейчас, на глазах у общества, пойду к двум мужчинам на балкон, мой поступок будет иметь определенные последствия. Как-никак, я нахожусь в XIX веке и пусть некоторые правила я обхожу, скажем, так, но есть те, которые даже я не могу нарушить. Пойти сейчас на балкон, значит погубить Сабину в глазах общества.

Англия, Лондон. XIX век. Городской дом герцога Торнтона.

Личные записи графа Уильяма Бэдфорда.

После того, как маркиза покинула балкон, воцарилась тишина. Я насмешливо посмотрел на друга.

– Какого черта!
– выдохнул потрясенно он.

– Интересно, - протянул я.
– Где она прятала этот огонь или ты ее не разглядел вначале?

– Не разглядел?! Да там и разглядывать-то было нечего! Она одевалась, как монашка. При каждом нашем столкновении, она становилась тише травы и старалась не смотреть на меня...

– Нечего, говорите?
– граф ухмыльнулся.
– А что же Вы тогда свой блуждающий взор не могли оторвать от девушки. Смотрели на нее, как зеленый юнец на первую в своей жизни жрицу любви.

– Я смотрел так, как смотрел бы любой другой мужчина на женщину, которая... Господи... Вы ее видели?!

– Не слепой.

– Дамы "полусвета" и то одеваются скромнее!

– Ваше сиятельство, а что Вы так завелись?
– сказал вкрадчивым голосом граф.
– Вам же она, вроде как, безразлична.

– Потому что она моя будущая жена. И когда она ею станет, будет одеваться так, как я ей велю!

На этот раз замаскировать свой смех новым приступом кашля у меня не получилось.

– Знаете, Тортон, возможно я с Вами согласился бы раньше... может быть, но ввиду того, свидетелем чего я стал, у меня закрадываются сомнения, что она Вас послушает. Более того, вряд ли она будет следовать Вашим указаниям.

Ответом мне стала тишина.

Городской особняк Торнтона. Из личных записей вдовствующей герцогини Торнтон.

Когда я в первый раз увидела эту девочку, мисс Дерби, она мне показалась слишком тихой и замкнутой. Не такой как ее мать. Господи, Беатрис, что же с тобой произошло за эти годы? Как из милой и доброй девушки ты стала такой? Ты же не была такой. Совсем не была. Когда ты пришла ко мне с этим нелепым разговором двадцатилетней давности, я растерялась. Я и думать про него забыла. Но слово есть слово. Хоть оно и будет скреплено детьми.

Тебя, моя дорогая, можно понять. Ты по-своему заботишься о счастье своей дочери. Так, как ты понимаешь. Возможно, твоя девочка сможет стать хорошей женой моему сыну. Но глупое материнское сердце всегда хочет для своих детей самого лучшего. В молодости я сильно влюбилась в мужчину, который потом стал моим мужем. Любовь к ныне покойному герцогу Торноту я пронесла через всю жизнь. И для своих детей мне хочется того же.

Мое сердце обливалось кровью, когда я смотрела на тебя, Себастьян. Ты так любил Брианну! И мне больно видеть, как ты губишь свою жизнь. Дэмиэн старается, как может вытащить тебя из этой пропасти. Но ты должен захотеть сам спасти себя. Нужно

идти дальше. Да, тебе очень больно и кажется, что жизнь кончена. Я помню, как сама страдала после гибели Дэвида Торнтона. Я хотела покончить с собой. Останавливали меня только Вы, дорогие мои. Я понимала, что нужна Вам.

А ты, Дэмиэн? Ты перестал верить в любовь, всех вокруг подозреваешь в корысти. Неужели герцогский титул так тебя испортил? Когда ты в последний раз искренне улыбался? Не своей циничной усмешкой, а широкой искренней улыбкой? Тогда Вы с Алексом были не разлей вода. Ты днями напролет пропадал у него. А когда умерли его родители и он, унаследовав графский титул, поехал учиться в Оксфорд, пришла пора и тебе перенять титул своего отца.

К моему большому сожалению, маленькая маркиза вряд ли сможет принимать высоких гостей в твоем имении, став тебе достойной спутницей жизни. Для этого она слишком забита своей властной матерью... Так я думала до сегодняшнего дня.

Как оказалось, Сабина умеет удивлять. Как смело она оделась, наряд очень шел ей, подчеркивая ее молодость, ее непохожесть на других. Я видела, как она ускользнула от своих родственников и их танец с графом. Я почти уверена, что они не были знакомы раньше. Мисс Дерби решила нарушить правила приличия и бросить вызов обществу? Любопытно... Эта девушка умеет интриговать...

P.S. Все же интересно, что произошло на балконе?

Англия, Лондон. XIX век. Городской дом герцога Торнтона.

Дневник Елены Соколовой.

Я стояла в окружении поклонников моей неземной красоты и как-то пропустила момент, когда граф с герцогом вернулись в зал. Его сиятельство тут же окружили юные прелестницы, причем каждая пыталась обратить взор мужчины на себя. Он что-то отвечал им, но было заметно, что мысли его витали в облаках. Меня пригласили на танец.

Герцог на меня не смотрел. Даже обидно. Я тряхнула головой. О чем я думаю? Достаточно того, что он в поле моего зрения. Ну а если он захочет улизнуть куда-нибудь с одной из юных чаровниц, придется, как это не прискорбно (прискорбно для герцога!) пресекать его попытки. Кто сказал, что женщина не может быть убийцей? Вздор! Я вот недавно в газете вычитала, что одна вот такая "безобидная" дамочка замочила пятнадцать человек ради наживы и страховки. Причем они шли к ней как ягнята на заклание, не подозревая, что за маской милой женщины скрывается кровожадное чудовище.

Наблюдая за герцогом краешком глаза, я успокоилась и стала наслаждаться вечером. Неожиданно музыка резко смолкла и я, танцуя гавон с очередным воздыхателем, обернулась на группу людей стоящих кольцом вокруг лежащего человека.

– Здесь так душно! Ему нужен свежий воздух! Расступитесь!
– скомандовал чей-то голос.
– Отнесите его наверх и позовите доктора.

Оставив кавалера, я подошла поближе к пострадавшему. Каково же было мое удивление, когда им оказался мой новый знакомый, граф Александр Бэдфорд.

Несколько лакеев подняли его и понесли наверх. Я, выскочив из зала, старалась не привлекать лишнего внимания и не выпускать из глаз аристократа. В доме было такое количество поворотов, коридоров, комнат и залов, что у меня возникла шальная мыслишка о том, смогу ли я найти выход. Прикинув, что выбора у меня все равно нет, я приказала внутреннему голосу заткнуться, и пошла дальше.

Роскошь отделки внутренних комнат не переставала меня удивлять. Практически во всех комнатах, которые я проходила, стояли винтажные софы из черного вяза, дуба или березы, кое-где я видела огромные напольные фарфоровые вазы начала века.