Эпоха Пятизонья
Шрифт:
– Да какая это рана?! – закричал в ответ Гнездилов, размазывая кровь по щеке. – Скорее контужен.
– На хоть! – Костя сунул ему клочок ваты и флакон с зеленкой и тут же отвлекся: в разрывах дыма мелькнул кто-то.
Когда же он повернулся и снова посмотрел на Гнездилова, тот был весь зеленым с ног до головы и с блаженной улыбкой на губах продолжал мазаться, словно в этом заключался смысл жизни. Белыми остались лишь ресницы и макушка на голове.
– Хозяин!
Но недаром Костя
Амтант наклонился и потряс головой:
– Левая полуось моста сгорела. Сейчас… заменю…
Пришлось Косте отстреливаться теперь уже из «пермендюра». Драгоценные заряды потратил на банальную перестрелку. В ответ из дыма периодически вылетали белесые шары, но ни один из них не достиг своей цели. Амтант стоял как парализованный. Через целую минуту он произнес загробным голосом:
– Действую… действую… действую! Можно бежать!
Костя с облегчением вскочил, и они понеслись дальше, пересекая развалины Сената поперек. Если Костя и Серега делали три здоровенных шага, то Амтант – один маленький, поэтому он каждый раз останавливался, поджидая их.
– Сейчас ударим со стороны Арсенала! – прокричал Костя.
– А? Что ты сказал? – переспросил контуженный Гнездилов.
– Хорошо бы! – радостно согласился Амтант. – Только… только… только это ничего не даст!
– Почему? – Костя даже притормозил от удивления и, споткнувшись о глыбу кирпичей, сцементированных раствором, едва не упал. Перспектива свалиться еще раз в какую-нибудь трещину пугала его больше всего.
Гнездилов с удовольствием бухнулся рядом и снова стал мазаться зеленкой. Пришлось Косте отобрать ее у него.
– С детства люблю запах зеленки, – признался Гнездилов. – Чуть ли не пил ее, мать по шее давала. Поэтому у нас зеленки никогда не было. А йод мне не идет. Пробовал, но не идет, не тот букет.
Костя посмотрел на него и засмеялся. Гнездилов засмеялся минутой позже. Даже Амтант хихикнул, хотя, конечно, ничего не понял из услышанного, потому что был из другой культуры.
Взрывы прекратились. Должно быть, «жабаки» и прочие обитатели «тарелки» захватили развалины Военной школы.
– А вояки из них аховые, – высказался Гнездилов.
Костя с тревогой подумал, что Верка с кошкой наверняка убежала к Тайницким воротам. Хорошо бы так, а если не убежала? Нет, Верка не
Амтант вдруг поведал кающимся голосом:
– «Тарелка», как я слышал, защищена магнитным полем.
– Как ты сказал?! – воскликнул Костя.
– Защищена магнитным полем…
– А что ж ты раньше молчал?!
– Так кто ж знал… что мы будем пулять по «тарелке»? Я думал, по «жабакам» и по «протеиновым матриксам».
Хотел Костя выругаться, да не смог. Сам виноват, подумал он, полез, не разобравшись, как Софринская бригада, как генерал Берлинский, который сунул меня сюда на убой.
– Единственное слабое место – вход в «тарелку», – сообщил Амтант все тем же кающимся голосом.
Несомненно, он понимал свою вину, но от этого было не легче.
– Куда? – Костя едва не уронил «пермендюр» в какую-то темную расщелину, но в последний момент ухватил его за ремешок. Сердце у него екнуло. Он с трудом вытянул тяжеленный «пермендюр» и сразу устал, словно тащил трактор из болота.
– Ну, туда, откуда они выходят, – упавшим голосом пояснил Амтант.
– Отлично, сейчас туда и врежем! – обрадовался Костя, выпрямляясь.
Пот у него катил по лицу. Колени предательски тряслись. Поясница разламывалась, но Костя не обращал внимания на такие мелочи.
– По «тарелке» стрелять бесполезно. Они ее уже отремонтировали, – стал рассказывать Амтант. – Они ж когда упали, то стали запрашивать помощь, я так думаю, и солдат, то бишь нас, поднапрягли. У меня большие подозрения, что «жабаки» нас с собой не возьмут.
– Почему? – спросил Костя, скатываясь с крутых развалин в темный Сенатский сквер, где от деревьев остались одни косые пеньки.
И хотя сквер тоже был завален камнями разной величины, передвигаться стало не в пример легче.
Он выдохся окончательно, и силы у него были на исходе. Попросить же Амтанта помочь он считал ниже своего достоинства. Вот и тащил тяжеленный «пермендюр», как каторжник цепь с ядром. Серега был не в счет. Его мотало, как пламя свечи на сквозняке. Но, к чести своей, «пермендюр» из рук он не выпустил, а нес его нежно, словно родного ребенка.
Амтант шагнул следом и сказал:
– А зачем мы им нужны? Так и будем здесь шляться, пока энергия не кончится. Нас никто не будет искать.
– Где «здесь»? – спросил Костя, словно из житейского интереса, но его уже била дрожь от досады на самого себя.
– В вашем двадцать втором веке.
– Как?.. – Костя от изумления сел на ближайший камень. – У тебя больше никаких новостей про запас нет? – ехидным голосом спросил он.
– Нет… хозяин… – совсем уже по-идиотски ответил Амтант.