Эпоха перемен
Шрифт:
– Это новый газетный анекдот!
– сказал Лебеденко.
– Я уж думал, что действительно ляп в газете, опечатка вкралась... или ошибка, - заметил Якунин.
– А вы видели, какой Гришин был напуганный, - засмеялся Лебеденко, - какое у него в этот момент было испуганное лицо?
– По-моему, Гришин просто переработался, - сказал Лукошина. Кстати, кто знает, что случилось с Малинкиной?
– Юля, ты же сама сказала, что она заболела, чего ты спрашиваешь?
– спросил Лебеденко.
– Ну да... звонила ее мама вчера в редакцию, - сказала Лукошина.
– Может быть, Малинкина и не заболела вовсе, а отсиживается дома?!
– предположила Лыкова.
– Все может быть, - заметил Лебеденко.
–
– Точно ты говоришь, Игорь, - сказала Лукошина.
– Анна в последнее время странная какая-то... я тоже это заметила.
– Разве?!
– удивился Якунин.
– Мне это не показалось.
– Игорь, ты не знаешь, чего это она стала такой вдруг?
– спросила у Лебеденко Юлька.
– Юля, тебе редактор поручил узнать, что стряслось с Малинкиной, вот ты и узнавай!
– сказал Лебеденко.
– А я пошел курить...
– О, и я с тобой!
– тут же воскликнул Якунин. Они оба вышли из кабинета.
Оставшись наедине, Юля Лукошина и Светлана Лыкова, принялись перемывать косточки своей коллеге. Их сильно интересовало, что на самом деле произошло с Анной Малинкиной.
***
Анна находилась в больнице третий день. Она очень плохо себя чувствовала, врачи не спешили ее выписывать, у нее поднялась высокая температура. В конце дня ее пришел проведать Алексей. Она вышла в приемный покой, там ее ждал Алексей. Здесь было мало людей, уже было достаточно поздно для посещений, было уже начало восьмого вечера. Все разговаривали шепотом друг с другом. Обстановка была больничная удрученная. Когда Алексей увидел осунувшееся бледное лицо Анны, у него сжалось сердце, комок подступил к горлу. Он подошел к ней, обнял за плечи. Они постояли так посреди комнаты, потом сели на скамейку у стены. Алексей взял Анну за руки, заглянул ей в лицо:
– Анна, ну почему ты мне ничего не сказала, что ждешь ребенка?
– с болью в голосе спросил он.
Она вздохнула с сожалением и произнесла упавшим голосом:
– Поздно об этом говорить... никакого ребенка не будет...
Она посмотрела на Алексея, в глазах у нее стояли слезы, но она держалась до последнего, чтобы не разрыдаться.
– Откуда ты узнал, что я в больнице?
– Мама твоя сказала...
– А-а, понятно...
Алексей достал из карманов куртки пачку печенья, банку сгущенки и шоколадку и протянул Анне:
– Вот... это тебе, купил на скорую руку, мимо магазина проходил... Я вообще-то с работы отпросился, сильно торопился, сейчас поеду на работу... бригадир еле отпустил... говорит, не задерживайся.
– Спасибо, что проведал меня, Алексей...
– тихо сказала Анна.
Разговор не клеился, Алексей не знал, что говорить в подобных случаях, Анне и не хотелось разговаривать, говорил в основном Алексей. Алексей держал Анну за руку, она тихо вздыхала. Они говорили на общие темы, так ни о чем, но все равно Анне было очень приятно, что Алексей сразу же пришел ее проведать, как только узнал, что она попала в больницу. Ей было приятно ощущать его плечо рядом, слушать его неторопливую речь, ей было приятно, что он как ребенка гладил ее по голове. Он называл ее ласково "Анюта", "моя Анечка", от этого ей хотелось разрыдаться еще больше, так тоскливо было на душе, но она не плакала, она видела, как он расстроен, и не хотела расстраивать его еще больше. Потом Анна ушла, медсестра позвала ее в манипуляционную делать укол. Алексей терпеливо ждал ее, но она не вышла, у нее закружилась голова после укола, медсестра отвела ее в палату. Алексей с тяжелым сердцем ушел из больницы.
На следующий день в больницу прибежала Юля Лукошина. Она быстро выведала у Анны все, что ей нужно, и так же быстро упорхнула, сказав, что "торопится в редакцию". На прощание Юлька вручила
– Анна, я рад тебя видеть.
Она промолчала. На том их общение закончилось. Когда Анна зашла в корректорскую, Лидия Павловна стала высказывать ей свое сочувствие. Лидия Павловна, казалось, была очень искренней, но все равно Анне было неприятно, что все всё уже знают, что она лежала в больнице, и что у нее случился выкидыш. От того на душе было горько и тошно, Анне хотелось убежать куда-нибудь на край света. Когда Анна зашла в бухгалтерию, чтобы занести больничный лист, бухгалтер Людмила Антоновна решила тоже ей высказать слова сочувствия, ну а менеджер Анжела была индифферентной и безразличной, впрочем, как всегда. Светлана Лыкова ничего не сказала, но Анне показалось, что Светлана злорадствовала. Совершенно неожиданно для Анны, Юлька Лукошина, сменив свой гнев на милость, стала опять хорошо относиться к Анне, видно, была тронута ее страданиями. Или делала вид, но Анне уже было все равно, можно сказать, что мнение коллег ее больше не интересовало, она решила уйти из редакции. Накануне она сказала об этом маме. Мама стала уговаривать ее не торопиться с поспешным решением:
– Дочка, ну зачем тебе уходить из газеты? Ты так любишь свою работу... ты хорошая журналистка, читатели тебя хвалят, и Гришин о тебе хорошо отзывается.
Анна покачала головой:
– Мама, я так устала... не хочу больше ничего... надоело все.
– Куда же ты пойдешь, Аня?
– Устроюсь в школу работать.
– Анна, в школе работать не так-то просто... там тоже свои проблемы...
– Мама, я уже решила...
***
Когда Анна Малинкина сказала редактору, что собирается увольняться, Гришин стал ее уговаривать остаться работать в газете. Анна согласилась и не ушла с работы. Она осталась, но работала без прежнего энтузиазма, по инерции. В среду она должна была идти на редакционное задание на завод. Там рабочие инструментального цеха объявили акцию протеста. Бригада токарей из инструментального цеха с 25 ноября объявила голодовку, рабочие разбили две палатки неподалеку от заводоуправления. Они требовали от руководства завода, чтобы им погасили задолженность по заработной плате.
Приехав к заводу и подойдя к палаткам протестующих, Анна с удивлением обнаружила среди рабочих Алексея.
– Алексей, ты тоже здесь?!
– удивленно спросила она.
Он молча кивнул головой.
– Почему ты не сказал мне об этом?
– Аня, на тебя и так много свалилось в последнее время, - сказал Алексей, - не хотел тебя грузить своими проблемами.
– Сколько вы уже голодаете?
– Третьи сутки пошли...
– Алексей, как ты себя чувствуешь?
– с тревогой в голосе спросила Анна.
– Нормально... как все...
– сказал Алексей. Он достал пачку сигарет и закурил. Анне показалось, что лицо его было бледным, осунувшимся. В эту минуту ей так стало жаль Алексея, ей захотелось уговорить его, чтобы он и его товарищи отказались от голодовки. Голодовка всегда негативно сказывается на здоровье человека. Но взглянув на решительное лицо Алексея и других рабочих, которые стояли неподалеку, она поняла, что они не намерены отказываться от акции протеста, во всяком случае, сейчас...