Эпоха Конца
Шрифт:
Многие вопросы повторялись. После того, как стало ясно, что Нилья не съела ни крохи, с нее сняли обвинение и привлекли как свидетеля. Показания эльфийки и мужчины, выступавшего ранее, сходились во всем, кроме мелких несущественных деталей — и это было понятно, ведь каждый помнит день по-разному. Но на некоторых вопросах сторона защиты особо заострила свое внимание.
— Вы были первой в очереди на раздачу в день происшествия?
— Да.
— Как долго вы ждали раздающего?
— Около десяти минут.
— Пришли ли вы ранее
— Да.
— Насколько ранее?
Вся серия вопросов была простой и понятной, на каждый из них девушка отвечала коротко, быстро и ясно, однако сейчас Нилья почему-то смутилась. И только после того, как она поняла суть этих вопросов, с облегчением продолжила.
— Около двадцати минут.
В зале снова прошлась волна перешептываний, и лишь высота, разделявшая судью и наблюдателей, спасала сплетников от тюремного заключения.
Сторона защиты подняла руку — таково было обозначение просьбы взять слово. Не чтобы задавать вопросы, но чтобы трактовать ответы.
Получив разрешение, мужчина-человек заговорил:
— Уважаемый судья, ввиду выясненных обстоятельств я не могу разуметь сложившуюся ситуацию иначе: мой подзащитный, как и заявлял ранее, действовал лишь из личных побуждений. Его рабочее время еще не началось на момент происшествия, посему это не может считаться должностным преступлением.
Обвинитель крепко сжал зубы, тогда как ангел кивнул, однако призвал продолжить заседание.
После опроса обоих стражников, что задержали Нилью и Грима, суд близился к завершению. Интересно и то, что даже на заседании стражники были в масках и не раскрывали себя. Тем не менее, предварительно их идентифицировали, чтобы избежать путаницы и подлога. Как и прочие свидетели, они были удалены с процесса, когда дали показания — так никто из них не мог слушать других и сверяться с чужими словами.
Под самый конец опрошенсили и Грима.
— С какой целью вы совершили противоправное деяние?
Вопрос обвинителя был простым и обычным, почти тем же, что некоторое время назад задал юноше ангел, ведущий процесс.
— Несмотря на отсутствие знакомства с Нильей, я увидел в ней ту, что нуждается в помощи. Всякий раз, глядя на болезненно худых бола, я вижу мольбу, даже если они безмолвны. И вот, мои внутренние порывы перевесили рациональность. В тот день я действовал лишь с желанием осчастливить хотя бы одно дитя Всеотца по мере своих сил.
Вопросов было много. Ответов было столько же. И тем не менее, стоило обвинителю и стороне защиты испросить все, что они считали важным узнать, заседание завершилось.
Ангел встал со своего места и принялся жестикулировать.
— «Сегодня я, Нарак из рода Сат, судья на службе его величества императора Эйлунда Стратвара, под надзором всякого вольного гражданина выношу вердикт в отношении Грима Лавьена. В процессе заседания выяснено, что подсудимый не вступил в рабочую должность на момент совершения преступления.
Слова, сказанные устами людской старушки, удивили Грима и скинули груз с плеч его семьи, заставив обоих родителей разрыдаться от счастья и облегчения. Сам юноша боялся, что вместо более мягкого наказания, к прежнему добавится еще и преступный умысел из-за намерения своровать. Однако Ауфиль, пусть и была молода по меркам людей, имела многих знакомых, большая часть которых относилась к ней с теплотой. Один из них посоветовал воспользоваться педантичностью ангела. И если за должностное преступление, скорее всего, юноша ходил бы за стену в качестве наказания два года, то сейчас отделался шестью месяцами.
Стражники, что охраняли зал, выпроводили всех наблюдателей, а подсудимого отправили в заключение до переселения под надзор, оставляя в палате суда лишь величественные колонны, барельефы, скамьи и фразы о верховенстве закона.
Дом злобы
— Проклятый осёл! Ты упустил такой шанс! — крича так, будто была разлита последняя порция еды, Дебра злобно смотрела на мужа. Стоило им переступить порог — тут же началась ссора.
— Заткнись, дорогая! Ты могла бы и сама у меня спросить то же, раз такая умная! — Барк едва не оскаливался на жену, но руки на нее не поднимал.
— Я сделала все, чтобы обвинитель задавал верные вопросы, все, чтобы пришло как можно больше народу, а ты не смог даже вспомнить, что раздача еще не началась?! Если бы я научила тебя врать перед Сатом, то и он бы ничего не заметил, тупая ты башка! — снимая парадное платье, под которым скрывалась простая кожаная одежда, женщина шла вглубь дома, явно некогда принадлежавшего богатой семье.
Огуст, чуть прижимая руки к телу, семенил за родителями, не желая встревать в спор. Парнишка, на вид еще совсем юнец, постоянно поправлял свои каштановые волосы — не то от волнения, не то желая придать им идеальную форму.
— Огуст! Иди приготовь поесть, проклятое отродье! — закипая от гнева, Дебра отправила сына делать обед, пока сама пошла в гостиную. Там она успокаивалась, глядя на картины, развешанные по стенам.
Юноша вздрогнул, услышав окрик, и тут же отправился на кухню.
— Да, матушка, сию секунду… — голос он сделал достаточно громким, чтобы его можно было отчетливо услышать, но не более.
— Врать этому многорукому уроду? Я тебя сильно приложил ночью что ли? У него дар видеть ложь! — мужчина, явно неподходящий своей жене по красоте, не был готов смириться с ее нападками.