Епитимья
Шрифт:
Ему вдруг до колик в животе захотелось засунуть большой палец в рот, отвернуться от этого существа, которое вторглось в его жизнь, — и заснуть.
Но он не мог двинуться с места. Все в нем онемело, будто его парализовало. Позвоночник болел от напряжения.
Что же делать? Эвери представлял себе, как вскакивает с постели, делает отчаянный бросок к двери. Или еще лучше: быстро перекатывается и оказывается у окна, поднимается на ноги и прорывается сквозь покрытое трещинами стекло. До земли не так уж
Господи, если бы можно было пошевелиться!
Эвери лежал оцепенев, едва способный дышать. Он беспомощен. И не сделает никакого броска — с его-то тремястами фунтами.
А этот тип уже склоняется над ним — все ближе к его лицу. Эвери из последних сил сдерживал дрожь, поднимавшуюся в нем изнутри, и делал все возможное, чтобы подавить крик, готовый вот-вот вырваться из глотки.
Лицо мужчины было странным: какие-то светлые громадные глаза на темном пятне лица. Эвери окончательно закрыл глаза, близость этого человека давила на него.
Теперь Дуайт знал, что мальчишка не спит. Он слишком скован, а дыхание его неглубоко. Если бы он спал, то дышал бы ровно и глубоко, делал во сне какие-то движения. Лежа на спине, он, вероятно, должен был еще и храпеть. А потом — на лбу капли пота, губы слишком тесно сомкнуты.
Дуайт кожей ощущал его страх. И использовал этот страх, чтобы укрепить свои позиции.
Тетя Адель могла бы им гордиться.
Он подался вперед, наклонился и отвел прядь волос со лба мальчика. Волосы были влажными от пота, и Дуайт ощущал запах испарины, исходивший от его тела.
— Боже, эти дети... все они сплошная грязь.
Мальчик открыл глаза и заморгал. Его рот открылся, и Дуайт увидел его язык, покрытый беловатым налетом. Омерзительно.
Мальчик облизнул губы и попытался сесть.
— Кто вы?
Дуайт сказал:
— Просто парень, который ищет теплое местечко, чтобы провести ночь. Ты не возражаешь?
Эвери затравленно посмотрел на него снизу вверх и закивал.
— Нет, нет, я не возражаю. Это и раньше случалось. — Он бросил взгляд на двери, и Дуайт понял, что он мечтает сбежать.
Дуайт захохотал про себя. Обхватив себя руками и прислонившись к стене, он содрогнулся — стена была влажной и холодной, это чувствовалось даже сквозь куртку.
Эвери не знал, что делать. Он лежал на полу, глядя сквозь щелочки глаз на страшного незнакомца. Этот тип оставил ему достаточно места, чтобы он мог встать и пройти мимо. Но он знал: если попытается выбежать из комнаты — ему конец.
Под курткой гостя, Эвери сознавал это, вполне мог прятаться пистолет или нож.
Он представил себе кошку и мышку, запертых в одном помещении: и каждая выжидает момента, чтоб сделать первый шаг. Так
Эвери с трудом глотнул слюну — ему показалось, что его горло вдруг стало узким-узким... Он должен что-то сделать. Хотя бы выяснить, действительно ли ему грозит смертельная опасность или ситуация более безобидна.
— Послушайте, — сказал он. — Мне надо пройти в ванную. Вы тут не устраивайте погрома, пока меня не будет. Ладно?
— Что ты имеешь в виду, молодой человек? — Тип улыбнулся.
От этой улыбки у Эвери побежали мурашки по хребту, а кожа покрылась пупырышками, едва он попытался выпутаться из своего тряпья.
— Ничего. Совсем ничего. Просто я живу в этой комнате с некоторыми своими друзьями. А так как я не знаю, кто вы... Ну, я думаю, вы понимаете... — Эвери ухитрился встать на ноги и начал пятиться к двери. Он вытянул руку за спиной, чтобы побыстрее дотянуться до дверной ручки. Мотая головой, он изобразил улыбку, которая, как он догадывался, выглядела весьма кисло. — Я вернусь, — пробормотал он.
Эвери повернулся, чтобы наконец оказаться у двери. Но это расстояние вдруг показалось ему огромным, много большим, чем всегда. Его тело отяжелело, он едва мог двигаться.
Это было похоже на кошмарный сон.
Дотянувшись наконец до дверной ручки, он боковым зрением увидел, что мужчина все еще сидит на полу. У Эвери появилась надежда, что ему удастся удрать: теперь у него есть преимущество.
Но когда он открыл дверь, раздался голос:
— Оставайся на месте, сынок.
Эвери замер. Голос был глубоким и властным, напоминающим голос отца, которого он так старался забыть.
Эвери повернул голову, чтобы взглянуть на гостя. В руке тот держал револьвер, нацеленный на него.
Курок был взведен. Эвери знал, что могло случиться с его затылком, представил, как его мозги с кровью брызнут фонтаном по всей комнате.
Он повернулся и впервые встретился взглядом со своим гостем.
— Чего ты хочешь от меня? — прошептал он. — У меня есть немного денег, хочешь верь, хочешь нет. Можешь их забрать.
— Мне не нужны твои деньги.
— Что же тогда? — Эвери говорил с трудом, его голос был едва слышен, а мысли лихорадочно метались в мозгу, полные ужаса и смятения.
— Хочу, чтобы ты пошел со мной. Пошел и находился вместе со своими друзьями.
В желудке у Эвери начались судороги. Он испугался, что его начнет рвать. Пол комнаты накренился, потом снова выпрямился, опять накренился. В комнате стало жарко, а запах горящих углей показался ему прилипчивым и тошнотворным. Эвери прислонился к стене, зная, что если не сделает этого, то потеряет сознание.
А он не хотел терять сознание рядом с этим типом. Он попытался собраться с мыслями.
— О чем ты толкуешь?