Эпилятор
Шрифт:
Я опустил руки только тогда, когда перестал различать детали и людей на шхунах. Повернулся к своим адептам и сообщил.
– Меня зовут Панкрат.
С поклоном мне ответил самый старый из жрецов.
– Мы узнали тебя Старший брат. Мое имя Грегот, - и добавил.
– Нас осталось только трое. Я, Кренот и Салайя. Младший брат Сават убит. В первый день осады - одну луну назад.
Я бросил последний взгляд на белые точки парусов, уплывающих кораблей, и, отметив у себя легкое чувство голода, со значением в голосе спросил.
– Хорошо ли чувствуют себя священные рыбы?
– Ответил мне Грегот с поклоном.
– Мы
– Я удовлетворенно кивнул и сказал.
– Хорошо. Мы продолжим разговор за ужином. В верхнем поселке, - и приказал.
– Показывай дорогу Грегот.
Салайя и Кренот повернулись и быстрым шагом скрылись в кустах - готовиться к вечернему действу. Грегот широким жестом указал на узкую хорошо утоптанную тропинку, которая петляла вдоль отвесного берега. Видимо жрецы не реже одного раза в сутки обходили весь остров по периметру. По моей оценке, нормальным шагом на это потребуется целый день.
Минут через двадцать мы дошли до узкого фиорда, стены которого имели отрицательный уклон и направились вдоль него вглубь острова. Фиордом же эту щель можно было назвать с большой натяжкой. Больше всего она походила на подводная пещеру. Просто в нескольких местах у нее обрушился потолок и в качестве стоянки для небольших кораблей шхера представляла идеальное место.
Так же как и на Отшельнике здесь имелся нижний поселок. Верхний поселок состоял из семи домиков, но конструкция и размеры печки, навеса и стола оказались идентичны. Видимо, это отработанные за многие десятилетия или столетия формы и разнообразие не приветствуется. Но мне нравится такая консервативность. Солнце скрылось в облаках, начал накрапывать дождь и я с удовольствием разместился под навесом.
Грегот подхватил неглубокую корзинку и убежал по тропинке в лес. Навстречу ему из леса выбежал Салайя, не без напряжения держа на вытянутых руках, десятикилограммовую форель. Тот еще старичок-боровичок. Когда он подбежал к навесу вплотную и показал мне свою добычу, я благосклонно кивнул ему и улыбнулся.
Плюхнув рыбину на разделочный столик, жрец начал свое служение Господу в лучших традициях первоклассного шеф-повара рыбного ресторана. Кому как, а мне наблюдение за профессиональной работой мастера-кулинара всегда доставляет наслаждение.
Острым ножом жрец вскрыл розоватое брюшко, черпанул из живота форели шмат красной икры и переместил в специальную мисочку. Круто посолил грубо помолотой солью. Точными ударами отделил голову, хвост и перья форели, поместив субпродукты в отдельный котелок. Подхватил из комплекта разделочных ножей широкое и тяжелое мачете, крякнул, примериваясь, и молниеносно с ювелирной точностью десятью ударами поделил тушку на смачные стейки. Выгреб из печки несколько совков с углями и засыпал ими специальное углубление. Положил сверху металлическую решетку и метнул на нее четыре стейка. Покосился глазом на мою фигуру и добавил пятый кусок, посыпав сверху скворчащие куски форели приправой из зелени.
В этот момент из кустов с другой стороны деревни вышел Кренот держа в одной руке фазана, а в другой, что меня удивило, маленького полосатенького кабанчика. У Кренота имелось свое место за разделочным столиком с обратной стороны печки, где он и начал священнодействовать с не меньшей сноровкой. Чувствовалась хорошая школа и колоссальный опыт. Кабанчик лишь успел хрюкнуть, а фазан чирикнуть…
Через пять минут с другой стороны из леса появился Грегот с полной корзинкой фруктов, овощей и прочей зелени. Незамедлительно началась сервировка стола с первой сменой блюд из пяти прожаренных кусков форели. Затем, как по волшебству, на столе стали появляться миски с фруктами, овощами, салатами. Горшочки с приправами и графинчики с соками. Три маленьких и узких кувшинчика с наперстками к ним. Графин с ключевой водой отдельно.
Чувствуя некоторую сухость во рту, начал с кружки ключевой воды. Затем налил из кувшинчиков три наперстка и пригубил каждый. Посмаковав во рту содержимое рюмочек, понял - это минеральная вода и выпить мне нужно только один наперсток из трех. Другие два организм не хочет и не примет.
Видимо, каждый филиал храма богов Света и Тьмы имеет свою специализацию. Изюминкой этого острова являлась минеральная вода типа Ессентуки. Остров Отшельника в свою очередь можно назвать Боржоми - его минеральные воды поднимали тонус организма и омолаживали тело. База в Ларго - центр управления. Интересно, чем меня порадуют остальные филиалы, общим количеством девять штук.
Я вернулся на грешную землю и подхватил двузубой вилкой первый стейк. Вкус изумительный. Моя команда дело знает туго.
Уже в сумерках приказал жрецам через недельку спуститься на пляж, где останавливались пираты. Среди трупов найти обоих главарей. Отрубить им головы и серебряные руки. Протезы прокалить на костре, а головы нацепить на колья перед входом в храм. И то и другое в дальнейшем использовать в качестве экспонатов музея.
В заключение, выслушав все нехитрые жалобы, которые вполне могли быть решены на местном уровне, и, выслушав пожелания жрецов, вернулся на Базу. Здесь солнце еще только перевалило за полдень и я, отменив обед и доклад о текущем моменте, завалился в койку. Рабочий день прошел весьма плодотворно… не грех и отдохнуть.
Проснувшись утром, остался нежиться в постели и обдумывать события последних дней. Но процесс размышления над судьбами мира и мысленный анализ текущей деятельности, не может быть эффективным, если не выполняются традиционные ритуалы. На Земле к таким добрым традициям можно отнести умеренное потребление двух легких наркотиков - чая и кофе.
Лично у меня альтёрнативы в этом списке нет. Чай и только чай. Хотя бы по тому, что пять тысячелетий земной истории человечество примеряет его свойства на себя, а китаёзы не без его помощи, стали самой многочисленной и плодовитой расой. Он стал важным элементом культуры и традицией для сотен миллионов людей.
В чем суть божественного предназначения? Что заставляет людей творить себе кумира и поклоняться ему? Ответ прост - доброта и страх, кнут и пряник, свет и тьма.
То, что я воздам страхом всем по полной программе и всегда, пока жив, буду продолжать это делать, у меня сомнений не возникало. Здесь все естественно, хотя большинство, видя прямые последствия, а не отдаленный результат, не понимает, что совершается насилие во благо.
Доброта в чистом виде бескровна, сиюминутна и понятна всем, хотя некоторые и презирают добреньких. В силу же своих божественных атрибутов, я просто обязан, оставить как злой, так и добрый след в этом мире. Как пророк и адепт культа Богов Света и Тьмы должен подарить не только кнут, но и пряник.