Эпилог
Шрифт:
Мне не нравятся тесные пространства, если только они не тугие, влажные и теплые.
– Ооо, у тебя клаустрофобия?
Ливви скорчила насмешливо-грустную мордашку.
– Следи за собой, Котенок. Мне бы не хотелось отшлепать твою попку на глазах у всех этих людей.
Притянув Ливви к себе, я подарил ее заднице увесистый шлепок. Кто-то, из проходящих мимо, хихикнул. Ливви рассмеялась.
– Не могу поверить, что ты это только что сделал.
– Позже, я планирую сделать гораздо больше, - прошептал я ей на ушко, и для пущей уверенности, прикусил за мочку.
Пискнув,
– Я только надеюсь, что у меня останется достаточно энергии, после того, как мы преодолеем все эти долбаные ступеньки.
– Серьезно? Ступеньки?
В конце концов, Ливви сама канючила по поводу того, что простые пути для дураков.
– Да. Ступеньки. Это тебе за то, что заставила меня обойти весь Париж. Надеюсь, когда мы окажемся на самом верху, твои ноги и бедра будут изнывать от боли и усталости… но от этого станет только интереснее, когда я заставлю меня оседлать.
Сморщив свой носик, Ливви рассмеялась.
– Ты жесток, - сказала она.
– А ты была бы со мной, если бы я был другим?
В ответ я получил более, чем подозрительный взгляд.
– У тебя есть что-нибудь в карманах пальто?
Ливви проверила их содержимое.
– Нет. Я взяла с собой только паспорт, но ты его забрал.
– Вот и хорошо. Не хотелось бы, чтобы тебя снова обокрали.
Поцеловав Ливви в лоб, я направился к ступенькам.
– А что, если обворуют тебя?
– Хотел бы я на это посмотреть, зверушка.
Я даже немного надеялся, что кто-нибудь на такое отважится.
Я становился безумно голодным до противостояний. Прошло несколько месяцев с тех пор, как я участвовал в подобного рода столкновениях, и был удивлен, осознав, как сильно мне этого не хватало. Я отодвинул эту мысль подальше, наверное, уже в сотый раз.
Пока другие втискивались в лифт, мы с Ливви начали свое восхождение по лестнице. И практически сразу же я пожалел о своем решении надеть брюки и классические туфли. На ступеньках лежал тонкий слой льда, и с каждым шагом становилось все более скользко.
– Вот и топай в новых замшевых Mary Janes. Клянусь, если я умру, я буду очень сильно на тебя злиться.
Ругаясь, Ливви преодолела еще один лестничный пролет.
– Как будто я позволю чему-нибудь с тобой произойти. Получилось бы офигительно напрасное спасение, тебе так не кажется?
Я знал, что моим мучениям не будет конца. Вдобавок к своему подъему, я подталкивал Ливви, помогая ей справляться со ступеньками.
– Офигительно? Никогда раньше не слышала от тебя этого слова.
Она рассмеялась.
– И хотя я ценю рыцарство, но я абсолютно уверена, что мое спасение пошло на пользу и тебе.
– Это распространенное выражение. Кроме того… - я потянулся, чтобы удержать Ливви, когда она соскользнула с одной ступеньки.
– Ты в порядке?
– Да, в полном. А если серьезно, Джеймс, пожалуйста, давай сядем в лифт, когда поднимемся на первую платформу. До самого верха больше тысячи ступенек.
Ливви обернула свои ручки вокруг моей шеи, пытаясь
– Пожалуйста?
Она начала оставлять на моей холодной щеке легкие поцелуи.
– Умоляю.
Я рассмеялся, взглянув на ее озорную улыбку, и приподнятые брови.
– Я подумаю, - пробормотал я.
На самом деле, мне не хотелось садиться в этот чертов лифт. Я пользовался им в случае крайней необходимости, и только когда был один.
Моя дебютная поездка в лифте состоялась в первые годы проживания с Рафиком. У него были дела в Карачи и он взял меня с собой. Тогда мне было шестнадцать, или около того. Рафик не предупредил меня, что гребаное устройство будет двигаться, и когда я вышел из этого ящика смерти, меня вырвало прямо в коридоре. В результате, я не только не сопроводил Рафика на встрече, но еще и все время отсутствия своего наставника, по его указанию, катался в лифте вверх-вниз. Мне понадобилось семь или восемь поездок, и угроза от охранника в причинении мне тяжких телесных повреждений для того, чтобы я перестал орать, пока лифт скользил между этажами.
– Ты - самый лучший парень на свете. Ты разрешаешь мне кататься на лифтах и еще кое на чем.
Ливви залилась неудержимым хохотом.
– Смейся, смейся, зверушка. Будет ещесмешнее, когда мы застрянем, и тебе придется нюхать вонь не самых чистоплотных туристов.
Ливви расхохоталась еще сильнее, пока мы продолжали наше восхождение по ступенькам.
– Не переживай, Секси. Я смогу тебя защитить.
Повернувшись, она мне подмигнула. Понемногу, Ливви перенимала мои манеры, и, несмотря на мое отрицание, этот факт неизменно дарил мне чувство... целостности.
– Хорошо. В противном случае я буду единственным безумцем, пытающимся открыть двери лифта голыми руками.
***
– Боже! Думаю, весь завтрашний день я прохожу в тапочках. Мои ноги меня просто убивают.
Проковыляв в сторону стула, Ливви сразу же принялась за ремешки, удерживающие ее обувь на месте.
– Это была твоя идея облазить весь город.
Я смеялся, издеваясь над ней.
– Теперь у тебя есть мозоли, которые будут напоминать тебе о нашей поездке в Париж. Можешь рассказать Клаудии о местных пластырях, которые я купил тебе в холле.
Подтрунивая, я перешел на ее стиль общения.
– Она будет тактебе завидовать.
Я поморщился, скинув собственные туфли. Ливви уставилась на меня.
– Надеюсь, что она услышит меня сквозь смех, когда я расскажу ей о том, как в лифте ты накричал на подростка и его девчонку.
– Они прыгали без остановки! И этим раскачали лифт. Им повезло, что я ограничился только замечанием.
Поставив перед Ливви стул, я потянулся к одной из ее ножек. Мне так и хотелось опрокинуть ее, чтобы прекратить этот безостановочный хохот, который вскоре превратился в долгий скулящий стон, когда я обеими руками принялся за ее стопу.