Эпилог
Шрифт:
– Как ты мог меня оставить, Калеб? Я думала... думала, что ты погиб, - плакала она.
Обернув свои ручки вокруг моей талии, она крепко ко мне прижалась. Мне было так хорошо снова оказаться в ее объятиях, что я не мог думать ни о чем другом, кроме как об ощущении ее тела рядом с моим.
– Мне жаль, Ливви. Мне так жаль, - прошептал я в ее волосы.
Я не мог поверить, что был снова с ней. Это невозможно описать словами. Достаточно сказать, что умри я в ту самую секунду, я был бы счастлив.
Так мы простояли очень долго. Она прижималась ко
Думаю, она подразумевала именно это, написав, 'и этим все было сказано'. Я чувствовал все то, что мог чувствовать только с Ливви: пустоту, и одновременно с этим, чрезмерную наполненность.
– Я скучал по тебе, Ливви. Скучал так, что ты себе даже не представляешь.
Не знаю, как долго мы стояли, обнимаясь в море проходящих мимо нас туристов. Мы были просто еще одной парой, наслаждающейся теплым вечером в компании друг друга. И никто не знал, кто мы такие, и через что нам пришлось пройти, чтобы добраться до этого момента. Однако, я понимал, что даже такие приятные в своей продолжительности обстоятельства, не могли длиться вечно. Мне многое нужно было сказать Ливви. И я боялся того, что она могла сказать мне в ответ.
Чувствуя, как она дрожит в моих руках, и как возле моей груди подрагивают ее плечи, я понял, что она плакала. Но я не пытался ее успокоить. Она была более, чем вправе лить слезы. Однако я, к сожалению, не мог выразить свои эмоции подобным образом. В своей жизни я испытал столько, что выплакал весь запас отведенных мне слез. Поэтому единственное, что я мог ей предложить - это силу. Я мог быть сильным ради нее.
Обнимая Ливви и покачиваясь из стороны в сторону, я прятал ее от множества окружающих нас взглядов. Женщины недовольно таращились на меня, проходя мимо. 'Что ты наделал?' упрекали их глаза. Мужчины же посылали мне либо жалеющие взгляды, либо снисходительные ухмылки. 'Хреново быть тобой.' Я игнорировал и тех, и других. Они не стоили моего внимания.
– Мы можем уйти отсюда?
– спросил я, и почувствовал, как Ливви слегка кивнула у моей груди.
Я медленно отстранился, не уверенный в своей готовности к тому, что могло произойти в следующее мгновение. И внезапно, все остальное просто потеряло значение, потому как Ливви посмотрела на меня, и... улыбнулась, несмотря на слезы в глазах. Я так долго ждал ее улыбки. Она стоила каждой ужасной секунды, проведенной вдали от нее.
– Я тоже скучала по тебе. Очень сильно, - прошептала она и утерла свои глаза.
– Прости, я не хотела плакать. Просто... просто так чертовски здорово тебя видеть!
После этого улыбнулся и я, и, взявшись за руки, мы пошли.
Жизнь вокруг меня казалась нереальной. И если бы не мое до сих пор покалывающее лицо, я бы подумал, что это был сон. Я хотел напомнить ей о пощечине, пошутить, чтобы снять образовавшееся под нашей радостью напряжение, но решил промолчать. Ливви была со мной и это все, что имело для меня значение.
– Ты на машине?
– спросила она.
– Да, - как-то нерешительно
Чем дольше мы шли к моей машине, тем более неловкой становилась ситуация.
Ливви замерла на месте, и я тут же остановился.
– Не думаю, что я готова к этому... Калеб.
Она огляделась по сторонам, как бы убеждаясь, что мы были не одни, и высвободила свою руку из моей. Я пытался не принимать это близко к сердцу. Конечно, ей полагалось бояться куда-либо со мной ехать, но все же... это было больно.
Стараясь улыбнуться настолько искренне, насколько это было возможно, я сунул свои руки в карманы.
– Нам не обязательно ехать ко мне. Я отвезу тебя, куда захочешь. Просто... твою мать, я даже не знаю, что пытаюсь сказать.
Ливви послала мне слабую улыбку, которая не коснулась ее глаз. Она выглядела такой прекрасной и грустной - именно такой, какой я ее запомнил.
– Я не знаю, что со мной не так. Последние четыре часа я была сама не своя, умирая от желания оказаться здесь и увидеть тебя, а сейчас...
Обняв себя руками, и подняв одну из них, Ливви стала оттягивать свою нижнюю губу. Это был один из ее бессознательных жестов, которые я так хорошо помнил. И этот жест говорил о том, что вне зависимости от того, как сильно за последний год она изменилась, в ней оставались привычки, которые никогда не искоренятся.
Со стороны Ливви было вполне нормальным задуматься над тем, каким же я стал. И, честно говоря, мне потребовалась каждая крупица своего самообладания, чтобы не схватить ее, и не скрыться подальше от всех. Я был так близок к тому, чтобы получить все, чего так хотел, но на мгновение мне показалось, что между Ливви и мной все закончится еще до того, как мы сядем в машину.
Я вдруг перестал себе доверять.
– Может… это было ошибкой?
– резко спросил я.
Я хотел предоставить ей право выбора, но сомневался, что смогу вынести ее ответ.
Закрыв глаза, она обняла себя чуть крепче. Сведя брови - что я истолковал как печаль - она слегка замотала головой. Я воспринял это как хороший знак. Ведь ее знаки не были результатом выбора - они были инстинктом. И это взволновало меня - понимание, что на уровне инстинктов, она отрицала любую возможность того, что наша встреча была ошибкой.
– Я знаю, чего хочу, Ливви. Я хочу снова стать частью твоей жизни. Я понимаю, что мы не можем начать с чистого листа. И что у тебя имеются все причины желать моей смерти, но я...
Она накрыла мои губы своей ладонью.
– Не надо. К этому я тоже не готова, - сказала она.
Казалось, она почти сердилась на меня. Я никогда не смогу преувеличить глубину и красоту глаз Ливви. Я могу смотреть в них вечно, до тех пор, пока не забуду своего собственного имени (что, давайте скажем прямо, займет у меня не так уж много времени).