Эпидемия
Шрифт:
Гарин насторожился.
— Что с ним?
— Ой, — Островский вздохнул. — Это не телефонный разговор. Я даже боюсь об этом говорить. Знаете, как раньше? Гонцов, приносящих дурные вести, сажали на кол. Вот и я — ощущаю некоторый дискомфорт в одном месте. С самого утра.
— Что случилось, Владимир Николаевич?
— Андрей Дмитриевич, — Островский замялся. — Не знаю, как и сказать. Не хочу накликать беду, но мне кажется… — он замолчал.
— Что?
— Мне кажется, у нас начинается… эпидемия. Не
В трубке воцарилось молчание, и Островский поспешно добавил:
— Андрей Дмитриевич, знаю, что я очень некстати, но все же… Хватайте такси и приезжайте!
— Еду, — ответил Гарин.
Островский сбросил вызов и вернулся в бокс. Первое, что он увидел — это расширенные от ужаса глаза Ремизова. Теперь слезы были не розовыми — красными.
— Зачем?! — прохрипел он. — Зачем вы… — и потерял сознание.
— Алена! — крикнул Островский в интерком. — Стой там и никого не пускай! Слышишь? Никого!
Головная боль, разыгравшаяся пару часов назад, начинала слабеть. Теперь голова была просто тяжелой — настолько, что Карлов сомневался, помнит ли он еще таблицу умножения.
Кудрявцев ускользнул от них, и его поиски до сих пор не принесли никаких результатов. Оставалось надеяться только на чудо.
Генерал продолжал что-то чертить и рисовать. Он перекладывал листы бумаги на столе, располагая их в понятном только ему порядке. Какое-то странное ощущение не давало покоя, словно он что-то пропустил.
Референт дремал, откинувшись на высокую спинку стула. Карлов окликнул его:
— Вадим!
Парень вздрогнул и уткнулся бешеными глазами в мерцающий экран монитора. Затем перевел взгляд на шефа.
— Да?
— Свари-ка еще кофе…
Карлов в который раз принялся черкать и переписывать данные, перенесенные, в нарушение инструкции, с компьютера на бумагу.
Внезапно рука замерла в воздухе. Пальцы нервно стиснули остро заточенный карандаш. Кажется, он напал на след.
Карлов выбрал два нужных листа и положил их рядом. Так и есть. Вот оно!
По его напряженной позе референт понял, что шеф что-то нашел.
— Товарищ генерал?
Карлов отмахнулся и потянулся к телефону без диска. Ждать ответа пришлось совсем недолго: видимо, происходившее не давало покоя не только им.
— Карлов докладывает! Кажется, мы нашли его. Да! Прошу подтвердить мои полномочия. Понял!
Трубка опустилась на рычаги.
— Товарищ генерал… — растерянно повторил референт.
— Смотри! — сказал седоволосый. — Вот список одноклассников Кудрявцева. А вот — список поступивших в инфекционные больницы за последние сутки.
— Да. Ну и что? — референт пробежал взглядом оба листа. Одна и та же
— Это он сам. Он назвался чужой фамилией, но выбрал ее осознанно, среди своих знакомых, чтобы не забыть. Я уверен, что мы найдем того, кого ищем.
— Вы думаете… — пожал плечами референт.
— Группу зачистки — во вторую инфекционную. Быстро! — Карлов встал и обогнул стол. — Необходимо исключить утечку информации.
Он пристально посмотрел на референта, и тому стало неуютно.
— Любыми средствами, — глухо добавил генерал.
Гарин решил не пользоваться такси. Он быстро написал от руки доверенность и взял у жены ключи от машины.
— Я скоро вернусь, — сказал он. — Я недолго.
До работы было ровно три минуты езды. Хотя охранники на воротах знали Гарина в лицо, номера Ирининого автомобиля не числились среди тех, кому был разрешен въезд. Он оставил машину на улице и поспешил в свой корпус.
Привычная атмосфера больницы подействовала на него успокаивающе. Пол с истертым линолеумом, стены, облицованные кафелем, недавно побеленные потолки.
Гарин даже не стал надевать халат: для этого потребовалось бы подниматься на второй этаж, в ординаторскую, а, судя по голосу Островского, старик ждал от него немедленной помощи, и Гарин отправился в боксовое отделение.
В коридоре перед боксом Ремизова его ждала Алена.
— Здравствуйте, Андрей Дмитриевич! — сказала она.
— Привет, красавица! — отозвался Гарин. — Алена Игоревна, что у вас стряслось?
Он протянул руку к дверной ручке, но Алена остановила его.
— Владимир Николаевич велел никому не заходить.
— Да? — Гарин включил интерком. — Патриархам — от скромных тружеников здравоохранения! — приветствовал он Островского.
Старик, услышав его голос, облегченно вздохнул.
— Фу, голубчик! Вы не представляете, как я рад. Видите ли, чаша ответственности очень горька на вкус, и я хотел бы разделить ее с вами. Понимаю, не очень-то благородно с моей стороны…
— Все в порядке, — успокоил его Гарин. — Что случилось?
— Андрей Дмитриевич! Не заходите сюда! Будем общаться так.
— Ого! — Гарин напрягся. — Все настолько серьезно?
— Помните «испанку»?
— Честно говоря, не очень. Я тогда еще не родился. Но я много читал об этом.
— В начале двадцатого века эпидемия гриппа прокатилась по всему миру, унеся миллионы жизней. Так вот, господин Ремизов утверждает, что является носителем вируса, по сравнению с которым печально известная «испанка» — не более чем детские игры в песочнице.
— Вот как? — Гарин посмотрел на Алену. Она стояла рядом и все слышала. — А вы сами что думаете?