Эпидемия
Шрифт:
— Вадим? — спросила Юля, бегая взглядом вокруг, пытаясь высмотреть хоть одного человека.
— А?
— Может завтра сами поедем в город, в больницу?
— Я думаю о том же. Только лучше не завтра, а сейчас.
18.42 по Московскому времени
Грузовой Форд намного приятнее УАЗика. Не такой проходимый, но комфортный, тихий, в салоне прохладно, пахнет ароматизатором и новым пластиком, а не выхлопными газами и перегретой коробкой передач.
«Не могли же все так быстро заболеть? Количество зараженных, по сообщения в сети, огромное, но не настолько. Может эвакуировались? Может они с Юлей пропустили сообщение о какую-то государственной инициативе по обеспечению безопасности, и всех людей просто вывезли в безопасный район?» — размышляя, Вадим посмотрел на Юлю. Она бегала взглядом по окнам мелькавших мимо домов, закусив нижнюю губу, то и дело потирая левый висок.
Такую же картину запустения наблюдали во всех следующих селах. Лишь при выезде на трассу, ведущую к городу, увидели первую встречную машину и немного успокоились. Значит не одни, и ничего важного не упустили.
Через час въехали в город. Вадим ждал кордоны, карантинные службы, на худой конец — полицию. Но въезд в город свободен. На улицах лишь несколько машин, как будто это не в один из крупнейших городов юга России, а в захолустная деревня без асфальтированных дорог. Светофоры работали в режиме желтого мигающего сигнала. Пешеходов вообще не видно. Вадим сбавил скорость, и ехал, внимательно осматриваясь по сторонам. Перед одним из перекрестков, над которым издевательски сиял рекламный баннер «Геленджик — место, где вы захотите остаться навсегда!», пришлось резко остановиться. Свора бродячих собак не меньше дюжины перебегали дорогу, по-хозяйски, ничего не опасаясь.
— Быстро же они обнаглели. — Буркнул Воеводов, вдавливая клаксон до упора.
Султан, увидев дворняжек, зарычал, оголив ряд белоснежных клыков. Юля посмотрела на волкодава, и сглотнула, попадись ее рука или нога в такую пасть — перекусит, как хлебную палочку.
Собаки сигнала не испугались, удалось тронуться только тогда, когда они перебежали дорогу. Путь до больницы шел без поворотов по одной из главных и самых крупных улиц города — Луначарского. Не смотря на четыре полосы, в час пик на ней собиралась приличная пробка, в которой можно было потерять не меньше часа. Сейчас улица больше походила на шоссе в пустыне из американских фильмов, только перекати-поля не хватало.
Подъехав к пропускному пункту гостиницы, Вадим посигналил. В окошке охранников никакого движения. Посигналил еще раз и опять никакой реакции. Выйдя из машины, подошел к стеклу, постучал и заглянул внутрь.
— Что там? — спросила Юля, когда он вернулся обратно.
— Да фигня какая-то.
— А зачем они тут? — Юля не поняла связи, но встревожилась от одного вида Воеводова.
— Не знаю, но явно не из-за хорошего. — Он завел машину и сдал назад.
— Куда мы?
— Тут есть еще один вход, ближе к зданию, сейчас объедем.
Вывернули обратно на Луначарского, и проехав вдоль всей больницы, свернули за небольшим магазином направо. За забором показался главный корпус. На небольшой площадке перед калиткой стояло два десятка машин. Вадим не стал церемониться и остановился прямо перед входом. Он уже не мог сидеть на месте, и чуть ли не выпрыгнул из машины.
— Пойдем, вход в приемное отделение здесь.
Они пересекли широкую заасфальтированную площадку и поднялась по ступеням к белой двери входа. Закрыто. За стеклом никого не видно. Воеводов несколько раз постучал, и только потом увидел кнопку радиозвонка. Нажал, никакой реакции, нажал еще несколько раз. В коридоре, размываемая несколькими стеклопакетами, показалась смутная фигура. Чем ближе она приближалась, тем лучше становилось рассматривался человек в военной форме с автоматом. Шел он медленно, чуть покачиваясь. Открыв первую дверь, парень, судя по погонам срочник, вышел в тамбур. Как только солдат увидел людей за стеклом, его, и без того воспаленные, глаза выпучились еще сильнее.
— Вы что еба…. Совсем с ума сошли? Передавали, же, что запрещено самовольное обращение в больницы! — Кричать у него получилось не очень, сиплый и севший голос еле пробил толщу стекла.
— Слышишь, салага. Ты как со старшими по званию разговариваешь? — Вадим сдержался, чтобы не выразиться по крепче.
— Я, это… того… — Солдат начал запинаться, не ожидая такого отпора.
— Капитан Воеводов. Позови старшего или медперсонал. — То, что Вадим уже в запасе, солдату знать было не нужно.
Трюк сработал, и военнослужащий скрылся в коридоре. Через пять минут вернулся в сопровождении врача, судя по белому халату. Медик выглядел не лучше, чем солдат: крупные капли испарины на лбу, ввалившиеся щеки, посиневшая кожа, приступы кашля.
— Что вы хотели? — Упершись рукой в стекло, спросил врач.
— Мне нужны данные по двум пациентам. Может откроете дверь? — Вадим демонстративно дернул дверную ручку.
— Исключено. Карантин. Вы из каких войск? — Спросил медик, и согнулся в приступе кашля.
— Не важно, но могу связаться, что бы вас поторопили.
— Некому уже звонить. Ладно, назовите фамилии.
— Воеводова, и… — Вадим повернулся к Юле.
— Шныков, Владимир Шныков. Девяносто третьего года рождения. — Юля поддалась вперед.
— Ждите здесь. — Доктор скрылся в глубине коридора, оставив солдата одного на входе.
Время до его возвращения тянулось как расплавленный гудрон. Вадим начал ходить кругами, жалея о том, что бросил курить. Девушка скрестила руки на груди и жевала нижнюю губу.