Эпидемия IDIC
Шрифт:
Круги появлялись здесь и там вокруг точек. Точки имели различные цвета, но все круги были фиолетовыми. Пока хронометр отсчитывал дни дальше, все больше точек окружались ореолом, и белые точки с той же частотой, что и цветные. Потом появились первые серые круги, представляющие вид B… И всегда вокруг цветных точек в непосредственной близости к белым, окруженным фиолетовым ореолом.
Маккой посмотрел на Спока, который по своему обыкновению ничем не выдал своего беспокойства. Образец продолжал изменяться. Белые точки, которые никогда не имели фиолетовых кругов,
– Мутации к более смертельным разновидностям, – прокомментировал Спок, игнорируя комок в горле, – кажется, имеют место… в системах людей смешанной крови.
– Это что-то напоминает, – сказал Маккой. – Все становится еще хуже.
– Хуже? – Спок задался невольным вопросом, как Маккой при такой низкой температуре в изоляторе справляется с дрожью.
– Из-за лекарства, которое мы ищем для решения проблемы, – сказал ему Маккой. – Прививать, используя болезнь против себя. Было бы… логично обратиться к тем людям, в которых болезнь видоизменяется, но которые остаются устойчивыми к видоизмененным штаммам.
– Я понимаю, доктор, – сказал Спок. – Их кровь должна содержать антитела против новых видов болезни.
– Точно, – сказал Маккой. – Такие люди должны показать устойчивость к заражениюю, и этот фактор устойчивости можно было бы выделить из их крови и привить другим людям.
– Конечно, – сказал Спок кивнув с надеждой. Но когда он сказал это, на экране появилась причина, по которой это нельзя было считать решением. Некоторые из белых точек начали окружаться черным ореолом…, включая и те немногие, которые уже имели фиолетовый ореол. Те, в ком видоизменялась болезнь, сами по себе не обретали иммунитет.
– Болезнь не вызывает образование антител, – сказал Спок, – и не дает никакой защиты против мутировавших видов. Болезнь видоизменяется в полукровках, но мы не можем произвести вакцину из их крови.
Экран погас. Маккой положил голову на руки, и потер висок.
– По крайней мере это улаживает один вопрос, Спок. Вы не будете высаживаться на Найсус.
Глава четырнадцать
Несмотря на усилия Сеелы, Корсал провел беспокойную ночь после того, как он передал свое открытие относительно распространения образца чумы в эпидемиологическую секцию больницы. То, что его собственные дети не были подвержены болезни, не подавляло его беспокойства. Какой-нибудь новый и гротескно измененный вид чумы может появиться завтра, и возможно поразит его сыновей – и поместить их в инкубаторы новых ужасов?
Он очень хотел заполучить физического врага, которого можно увидеть, взять дисраптор или нож, или даже голыми руками. Тогда он мог делать хоть что-то, чтобы защитить свою семью!
Сеела наконец заснула, свернувшись калачиком на его груди. Начинало светать, он смотрел на ее мягкую зеленую кожу, ее красивое невинное лицо, и вспоминал, как ужасно она хотела детей. Ее и его. Но для этого потребуется помощь
Теперь… действительно ли эта чума была намеком природы, которая как и клингоны рассматривала полукровок, как низших существ? Он не мог поверить в это – не перед лицом Кевина и Карла. Погрузившись в мысли, он не сразу услышал движение в прихожей. Кевин был нетерпеливым, и уже собирался на летное поле. Корсал встал, оделся, и присоединился к сыну за завтраком.
Сеела была такой совершенной хозяйкой, что иногда Корсал желал хоть какого-нибудь недостатка в ее домашнем хозяйстве; она оставила кофе и два приготовленных завтрака в стазисе. Все, что им оставалось сделать, так это разогреть его.
В этом не было ничего нового ни для Корсала, ни для Кевина; еще до Сеелы, они привыкли разогревать приготовленную пищу. Это случалось и до того как уехала Кэти, правда обеды они тогда покупали. А Сеела готовила сама. И никогда с тех пор как он женился на Сееле, Корсал не заказывал обеды у кухонного процессора. Он задавался вопросом, было ли это что-то большее.
Они быстро поели и взяли термос с свежим горячим кофе с собой. Весенняя погода снова испортилась. В горах было холодно. Они надели ботинки, свитеры, и тяжелые жакеты, и Корсал бросил Кевину шлем.
– Нам надо получить второй, – сказал он. – Теперь, когда ты получил лицензию на ховер, мы можем летать вместе, как этим утром, или же при необходимости по отдельности.
– Можно позаимствовать запасной шлем на поле, – сказал Кевин. – Когда они вызвали меня на днях они попросили, чтобы я принес свой, потому что у них не оказалось нужных вещей для всех пилотов. Думаю, что я был в самом конце списка.
– Ты откликнулся, – напомнил ему Корсал, – и ты выполнил свою задачу ответственно. Я сомневаюсь, что в следующий раз когда понадобится, ты будешь в конце списка.
Диспетчер на летном поле подтвердила мнение Корсала. Она уже заказала для них корабль, сообщив Корсалу:
– Ваш сын показал себя весьма хорошим пилотом во время эвакуации. Но хорошо, что сегодня вы полетите вместе. В горах назревает шторм, и вы можете часа через три столкнуться с непогодой.
– Это опасно? – спросил Корсал.
– Не для пилота с вашим опытом, – ответила лемнорианка. – Однако, вы знаете насколько непредсказуемыми могут быть горы. Повернете обратно, если станет слишком опасно.
Сын оправдал ожидание Корсала. Он никогда не летал с Кевином прежде, поскольку уроки Кевина вел профессиональный инструктор, и день когда он гордо пришел домой с лицензией, был последним днем перед закрытием летного поля для всех кроме экстренных рейсов.
Ховер представлял собой маленький самолет, который скользил над землей на высоте десяти – двенадцати метров. Так как ховеры работали на комбинации воздушной подушки и антигравов, полет был нелегкой задачей, так как самолет то взмывал вверх, то падал вниз, следуя линиям ландшафта.