Эпицентр
Шрифт:
Возникший как бы из пустоты Ларокк деликатно дотронулся до кратовского плеча.
— Все хорошо, — сказал он интимнейшим тоном. — Совет директоров сместил президента. Они распродают все, вплоть до пресс-папье. Сюда уже летит их менеджер.
— Что такое «пресс-папье»? — рассеянно спросила Ева-Лилит…
— Тоссы тоже согласны, — сказал Кратов, не испытывая никаких чувств по поводу этой удачной во всех отношениях сделки. — Свяжитесь с Шойкхассом.
— А он меня не убьет? — усомнился Ларокк. — После того, как вы нагрели их с Сирингой?
— Бизнес есть бизнес, — промолвил Кратов не слишком уверенно. — Сиринга это Сиринга, а Павор — это Павор… В любом случае убить он захочет
— Что значит «нагрели»? — оживилась Ева-Лилит.
Загадочно улыбаясь, Ларокк удалился.
14
— Никто никого не нагревал, — энергично возразил Кратов. — Нашли кого слушать! Это же торговый атташе Ларокк!
— Так, так, — протянула «страшная девушка». — Теперь я понимаю, для чего вам понадобились эти странные, как бы вовсе к делу не относящиеся сведения. О древних звездных экспедициях, о хронометраже планетологических исследований… Вы точно знали, что сюда летит третий лишний, и делали все, чтобы расчистить ему дорожку!
— И снова мимо! — Кратов вылил в себя остатки содержимого пивной банки, внимательно исследовал этикетку, поинтересовался даже сроком конечной реализации. Ему настоятельно требовались время и силы, чтобы собраться с мыслями. Ева же Лилит буравила его горящими черными глазищами и нетерпеливо, во все нарастающем темпе, барабанила костлявыми пальцами по столешнице. Ничего я не знал… точно. То есть, вначале я не поверил, что такой лакомый кусочек, в такой невероятной близости от метрополии, мог пробыть вне поля зрения окрестных галактических цивилизаций. В числе которых тоссфенхи, к примеру» даже не числятся… Я сделал запрос в отделение истории космических исследований. Там мне подтвердили: да, верно, еще в середине XXI века на основании данных, полученных орбитальным телескопом «Хошг», было доказано наличие у звезды Мелисса — в ту пору она так не называлась, — больших планет с кислородосодержащей атмосферой. А из этого с полной предопределенностью следовало ее включение в планы перспективных исследований. Ибо наших предков в первую очередь интересовали поиски новых земель А поскольку в означенных планах имя «Мелисса» не фигурировало, нам, за рутиной и текучкой, не бросилось в глаза еще два года назад, когда великое стояние над Сирингой только затевалось, упоминание о старой экспедиции звездолета «Луч XII». Одной из немногих, что не воротились в срок. А потом как-то сразу взяло и бросилось.
— Разумеется, вам?
— Нет, это был один из астрофизиков, доктор Юрай Малох.
— Я могу с ним поговорить?
— Можете. Он улетел с «Протея» полгода назад… И мы сразу поняли, что Гримальди и его ребята — единственный и самый сильный наш трикстер в этой игре.
— Трикстер характерен тем, что последствия его применения трудно предсказуемы и не всегда идут во благо его обладателю…
— Еще бы! Гримальди мог опоздать, потому что планеты у Мелиссы были открыты не только людьми, но и другими расами. И означенные расы тоже некогда отправили к ним свои корабли. Кстати, они все еще летят и, вполне возможно, вскорости здесь объявятся… Гримальди мог не долететь вовсе, потому что все эти годы его посудину грызла метеоритная пыль и выжигала космическая радиация. Мы оценивали его шансы как один к тысяче…
— «Мы» — это значит, что на «Протее» все знали о Гримальди?
— Практически все, — согласно кивнул Кратов, очень на меня надеялись.
— А ваша задача, как игрока, состояла лишь в том, чтобы не продуть Шойкхассу прежде, чем просияет «Луч XII»?
— Здесь мои шансы на успех были еще плоше. Он — гроссмейстер, а я… так, жалкий неофит, построивший всю тактику на блефе.
Ева-Лилит снова взвыла,
— Но эта тактика себя оправдала! — сказала она. — Вы запылили мозги не только тоссам, но и мне, и этому хомяку из «Планетариума»!
— Наверное, оправдала. Но сейчас я не знаю, что лучше — приобретенная планета или утраченная дружба…
— Конечно же, планета! — горячо возразила Ева-Лилит.
Кратов лишь уныло вздохнул.
— Да бросьте. — сказала «страшная девушка». — Этот мужик вряд ли заподозрит, что вы почти год водили его за нос.
— Во-первых, у тоссфенхов нет носа, — заметил Кратов. — Во-вторых, он не глупее нас с вами, а в некоторых отношениях и мудрее… во всяком случае, меня. А в-третьих, чем дольше я работаю в Галактическом Братстве, тем чаще задумываюсь о системе вселенских ценностей. Мне постоянно кажется, что мы платим слишком большую цену не за тот товар.
— Не забивайте себе голову пустяками, — пробасила Ева-Лилит. — Поделите Сирингу пополам. Отдайте одно полушарие тоссам, а другое оставьте себе!
— Такие эксперименты в Галактике уже проводились.
— И что же?
— Результаты… пока не обнадеживают. Можно поделить планету. Можно расселить на ней две расы так, чтобы они сосуществовали не пересекаясь. Или пересекаясь как можно реже и лишь в силу крайней необходимости. Но жить на планете будут не только ксенологи и не обязательно ксенологи, а обычные люди и обычные тоссы. Со всеми их недостатками. Со врожденной и пока еще не изжитой, увы, ксенофобией. А тут еще этот идиотский всплеск метарасизма на Земле-матушке… Зачем нам дополнительные сложности к уже известным и более или менее изученным? — Кратов горько усмехнулся. — И потом — Сиринга отныне одна из планет Федерации. Каково на ней будет тоссам? Как вообще можно жить на чужой земле, постоянно сознавая, что однажды тебя могут вежливо, со всевозможной учтивостью, с извинениями и реверансами, попросить освободить занимаемую площадь? Конечно, сейчас мы даже не можем вообразить причину, по которой это вдруг произойдет. Но кто знает, что ждет нас в темном будущем?
— Почему это будущее — темное?
— Темное — не значит «мрачное». Всего лишь сокрытое от наших взоров…
Длинные пальцы с обломанными ногтями легли на сжатый кратовский кулак.
— Этак вы с ума сойдете, — нежно проурчала Ева-Лилит.
— Просто я еще не отошел от игры. Честно говоря, внутри у меня все дрожит от напряжения. Так, что поверхность выпитого пива покрыта мелкой рябью.
— Вам нужна… нужен психоаналитик. Может быть, я справлюсь?
Кратов приподнял бровь.
— Все знают, что Галактический Консул любит самых красивых женщин, продолжала девица. — Но также и самых необычных. А где в мире вы еще сыщете такую уродину, как я? Конечно, ни одна женщина не обязана быть уродиной. Чудеса косметической пластики, то-се… Но должна же я хоть чем-то выделяться из толпы?!
— Если выделяться — то зачем же именно этим?.. — начал было Кратов, и вдруг почувствовал, что у него положительно не осталось никаких сил на умные беседы. И что эта лохматая ведьма несомненно права.
Он уже собрался известить ее об этом, как вдруг дверь бара с треском распахнулась.
— Константин! — сказал выросший на пороге Моргенштерн. — Я пришел лишь за тем, чтобы с извинениями покинуть ваше общество. В конце концов, мой удел состоит не в том, чтобы пропускать сквозь себя пивные реки, а в кознях и хитросплетениях прекраснейшей игры во вселенной!
— К чему эти словесные орнаменты, — буркнул Кратов. — Вы что, где-то нашли себе достойного соперника?
— Достойный ли — это решит игра, — чванливо сказал Моргенштерн.