Эпицентр
Шрифт:
— Да не могу я лежать, когда они каждую минуту поедом едят друг друга! — В такт своим словам Кратов пристукивал кулаком по подлокотнику. Григорий Матвеевич раньше не знал за ним такой привычки и теперь с любопытством следил, не заденет ли он при этом сенсорную панель. Тогда кресло могло бы пуститься по комнате вкруговую, а то и вовсе вытряхнуть седока на пол. Наверное, вышло бы забавно. — Это же бедствие планетарного масштаба, я с таким еще в жизни не сталкивался!
— И это говорит человек, побывавший на Финрволинауэркаф.
— И на Сарагонде, кстати, тоже — в самый разгар генетической чумы.
— Все же, не надо драматизировать, Костя. Вот взгляните сюда, — Энграф включил в идеал.
— Что это? —
— Карта материка, на котором все мы имеем сомнительное удовольствие пребывать. Да, совсем небольшой клочок суши, не ожидали, наверное? Вам удалось высадиться почти в его геометрический центр. Белой звездочкой отмечено, где мы находимся. А зелеными кружочками разрозненные поселения так называемых Земляных Людей, сиречь двоякодышащих вертикальных семигуманоидов «Амфипнеймус сапиенс эректус церусианус кратови».
— Уж и название придумали, — буркнул Кратов.
— Это они мигом, хлебом не корми — дай систематизировать… Вообразите, Костя, ксенологи Лермана за считанные часы предприняли массированные усилия по наведению контактов во всех этих поселениях! Красными галочками обозначены успешные исходы этой акции… Тут я умолкаю и с интересом жду вашей реакции.
— Здесь какая-то ошибка, — пробормотал Кратов, багровея. — Что же, выходит… Нет, это невозможно! Только три десятка успешных контактов?
— Да, Костя, всего три десятка, и даже чуть меньше. И все — в радиусе пятистах километров от места вашей посадки. Далее: чтобы всемерно ускорить отработку версии о локальном очаге разумности, я рекомендовал игнорировать все прочие расы. Но разве же эти сорванцы преминут нарушить приказ?.. Одна из групп схулиганила и попыталась завязать контакт со второй предположительно разумной расой, что условно именуется Каменными Людьми и окрещена нашими прыткими систематиками «Литохтонус сапиенс церусианус» и, естественно, «крагови». Вот здесь, за пределами очага… Что вам подсказывает ваше ксенологическое чутье, каков был результат?
— Мне подсказывает не мое чутье, а ваша интонация..
— Правильно. Контакта не было. И никаких украшений из самоцветных камней тоже. Все эти Земляные, Каменные, Водяные и прочие — за границами очага они неразумны. Какой отсюда воспоследует вывод?
— Ведь я подозревал это…
— Мы имеем дело не с эволюционно обусловленной разумностью, а с наведенной. Вспышка интеллекта на Церусе I — не ксенологический феномен, а всего лишь редкая мутация, спровоцированная неким естественным фактором, в эпицентр которого вы столь удачно вляпались. Фактор этот идентифицировать мы не смогли. Пока — не смогли. Далее: все эти виды, «вразумившиеся» в силу печального для них стечения обстоятельств, в природных условиях образуют, как очевидно, жестко замкнутую экосистему. И потому, как вы фигурально выразились, едят друг друга поедом. Но если повсеместно в этом можно усмотреть лишь наглядную демонстрацию принципов естественного отбора в дарвиновском смысле, то в нашем пресловутом эпицентре сей прискорбный факт обретает трагическую окраску.
— Я вынужден согласиться с вами, Григорий Матвеевич. Почти во всем… Кроме одного.
— Что же это за «одно»?
— Мы столкнулись не с природным фактором.
— Вот как?
Кресло подкатило к окну, заложило вираж и вернулось на центр комнаты.
— Вам должна быть известна концепция рациогена.
— Рациогена? — переспросил Энграф и несколько раз обстоятельно чихнул. Рациогена, гм… Известна — не самое подходящее слово. То, что вы скромно величаете концепцией, сорок лет назад обрело очертания реальности и серьезно обсуждалось в научных кругах Земли. Некий доселе непризнанный талант по имени Тун Лу объявил, что в ближайшее время экспериментально докажет возможность искусственного возбуждения разума в любой материальной субстанции естественного
— Откуда же мне знать?!
— Потому что, закончив эксперименты, Тун Лу уничтожил разумных морских свинок, которые к тому времени уже сформировали свою вторую сигнальную систему.
— А вы уверены, Григорий Матвеевич, что Тун Лу втайне не продолжал свои опыты? — спросил Кратов с непроницаемым лицом.
— Абсолютно. Были приняты надлежащие меры, и дальше Земли эта адская игра не ушла. Правда, время от времени в разных уголках Галактики вспыхивали аналогичные споры о праве на дарение разума. Но, как вы помните, привилегия дарить, а значит — и отнимать разум издревле принадлежала богам. А мы все здесь далеко не боги — хотя бы потому, что богам было наплевать на людей, а мы жалеем даже морских свинок.
— Получается, кто-то в нашей Галактике независимо от нас пришел к мысли о рациогене и воплотил ее в реальность.
— Костя, вы увлеклись. Ну зачем вы придумали себе этот рациоген на Церусе? Что нам, других забот не хватает?
— Я не придумал его. Мне десятка шагов не достало, чтобы потрогать его руками.
— Вы переутомились, устали. А если принять во внимание ваше буйное воображение…
— Жаль, что вы не беседовали с вожаком племени Длинных Зубов, пятой разумной расы на этой планете. Когда уляжется пурга, я вас непременно познакомлю. Его зовут Бубб, и он от скуки, а иногда — от страха, сочиняет пятистишия, вроде древнеяпонских тапка. Он был свидетелем водворения рациогсна на Церус I. Произошло это примерно сорок лет назад…
— Сорок лет назад?!
— Да, как раз в то время, когда вы вели дискуссии о божественных привилегиях, идущих в руки грешному человечеству. До этого дня Земляные Люди или, как их называют сородичи Бубба, болотники действительно были неразумны. Как, вероятно, и Каменные Люди, и Те, Кто Прячется в Стволах. А затем вдруг все, разом, мгновенно — поумнели!.. Я даже знаю, где находится этот рациоген и как охраняется. О защите его от местных обитателей хорошо позаботились: мощное эпергоразрядное поле, металлоразрушающая плазма — на случай, если кто-то додумается до громоотвода… В нашем эпицентре бедствия есть точно установленный гипоцентр — его сердце. Холодное, но отменно здоровое, и уже пятый десяток бьющееся без намека на аритмию!
— Из ваших слов, Костя, следует, будто на Церусе и до рациогена существовал разум?
— Да, эти самые млекопитающие, что неторопливо, но уверенно, своим путем шли к цивилизации. Может быть, стихов в ту пору они не слагали, но язык уже создали. Хороший язык, содержательный. Я изучил его без всяких лингваров за сутки. Не поленитесь, слетайте за пределы эпицентра на побережье, там живет племя Пескоедов, такие же неглупые ребята, что и Длинные Зубы, и Тупые Топоры… А теперь вся эта раса деградирует, потому что добыть болотника стало непросто. Да и лешие, как они называют Тех, Кто Прячется в Стволах, загнали их в вонючие берлоги и не дают уйти с заклятого места. И поэтому нужно остановить этот рациоген, чтобы прекратить наконец нескончаемую бойню…