Эпицентр

Филенко Евгений

— Я не знаю, чего хочу. Вот уже двадцать лег не знаю. Раньше, кажется, знала. А теперь хочу всего, и все мне смертельно наскучило. Нечто важное… Что может быть важным в этом мире? Что важно для тебя? Ты можешь это сказать?

Кратов принужденно засмеялся.

— Два месяца назад, безусловно, мог, — произнес он. — Еще неделю назад сформулировал бы… с оговорками. А сейчас… Сейчас мне важно то, что ты рядом и что мне это нравится.

— Ты чертов бабник, Кратов! — с притворным ужасом воскликнула Рашида и отстранилась. — Эта проклятая Галактика растлила тебя! —

Она обратила к нему слабо озаренное мигающим желтым светом лицо, на котором полыхали глаза — два синих огня. В уголках этих огней отчетливо видны были морщинки. — Эдак ты на меня набросишься и чего доброго овладеешь.

— Не наброшусь, — пообещал Кратов. — Пока что ты ведешь себя хорошо. Но упаси тебя боже хотя бы жестом, хотя бы взглядом подать мне повод…

— Какой повод тебе еще нужно! — Рашида сердито всплеснула руками. — Что вы там, в Галактике, нынче называете «поводом»? Я уже сделала достаточно глупостей, чтобы любой нормальный земной мужчина обратился в дикого зверя, сорвал с меня одежды и повалил на пол.

— Я нормальный земной мужчина. И ни при каких обстоятельствах не повалю тебя на этот мерзкий, засвиняченный пол. Будь здесь шелковые простыни, я уж, так и быть, озверел бы… И все же мне кажется, мы прилетели сюда за другим.

— Твои ощущения тебя не обманывают, звездоход.

— Ты знала, что Стаса здесь не будет. Но втайне надеялась его увидеть. Мы трое должны были встретиться и о чем-то говорить. О чем-то крайне важном для тебя и Стаса, но о чем я до сих пор не подозревал.

Рашида молча кивнула.

— Это важно — дьявол, в сотый раз говорю это слово! — важно только для нас троих? Или для всех?

— Если ты имеешь в виду это самое… Галактическое Братство…

— Я имею в виду именно это, — с легким раздражением сказал Кратов.

— …то, возможно, окажешься прав. Но…

— Но?

— Но я могу преувеличивать. Я обычная женшина. Не слишком умная, совсем не храбрая, со всеми мыслимыми женскими слабостями. Я могу придавать значение пустякам и упускать из виду главное. Стае мог бы сказать тебе больше.

— Хорошо, он скажет. Позднее. Л теперь ты скажи то, что хотела сказать.

— Ты рассчитываешь отыскать его? — удивилась Рашида.

— Рассчитываю. И непременно найду. Пусть не надеется ускользнуть! Тоже мне, иголка в стоге…

— Это невозможно. Даже для тебя, Кратов. Твой ииозвездный опыт для этого не годится.

— Ты же сумела сделать это. Лицо Рашиды застыло.

— Как давно вы встретились? — спросил Кротов. — Сразу же после… после возвращения на Землю или спустя какое-то время? И как давно расстались?

— Ты знал и это, — сказала Рашида. — Ты знал это сразу. А я надеялась поставить тебя в тупик. Потрясти, вывести из равновесия… хотя бы раз в жизни.

— Можешь думать что угодно, но я не танк. И меня нетрудно вывести из равновесия. Но сейчас действительно не тот случай. Я догадался обо всем… ну, почти обо всем… в день нашей встречи. Тогда, во дворце Милана Креатора.

— С тобой еще была маленькая смазливая обезьянка, — Рашида пренебрежительно скривила пурпурные губы. — Твоя дочь?

— Моя

женщина, — терпеливо сказал он. — У меня нет детей… кажется. А догадался я потому, что твой отец меня узнал.

— Узнал? Как?! Он никогда не видел тебя прежде!

— Милан — человек не от мира сего, но не стоит преуменьшать его способности к анализу. Ему было известно, что с тобой в полет отправилось еще трое. Ты не рассказывала — он узнал от других. Про твой последний полет он знал многое. Должно быть, хотел уяснить, что же так подкосило тебя… Пазура он сразу отмел — тот был почти одних с ним лет. Оставались двое — твои ровесники.

— И он сразу угадал, который из двоих стоит перед ним. С маленькой смазливой обезьянкой, годной, ему в дочери…

— Все куда проще, Рашуля.

— Я забыла, с кем имею дело, — сказала она с усмешкой. — Звездоход. Ас. Плоддер-сорвиголова. Космодипломат по имени Галактический Консул…

— Я вижу, ты не упускала меня из виду! Или это Стае следил за моей карьерой? — Рашида молчала, и он продолжил: — Милан, с его врожденной деликатностью артиста-интеллектуала, не смог бы обвинить незнакомого человека, а потом вышвырнуть из дома без веских на то оснований. Проницательным его не назовешь. Он ТОЧНО ЗНАЛ, кто я такой. Потому что Стае Ертаулов был известен ему в лицо. Он бывал в вашем доме. Бывал настолько часто, что рассеянный старик запомнил его в лицо.

— И не забыл за десять лет, — вздохнула Рашида. — Десять лет… Все верно, звездоход. Мы были со Стасом вместе. Сколько это длилось? Года три, четыре… Не припомню. Только это не я нашла его — я не сумела бы, да и не пыталась. Я ничего не пыталась в те дни, разве что умереть… Он пришел сам, из ниоткуда. Это был союз двух изгоев. Ничто, кроме боли и воспоминаний, — для нас это были синонимы — нас не соединяло. В конце концов, это стало невыносимо.

— И он ушел?

— Да, так же внезапно, как и явился. Туда же, откуда возник.

— В эту хижину?

— Здесь он обитал… иногда. Назначал мне встречи, Уже после того, как мы расстались. Иногда я прилетала. — Рашида разжала кулак. На ладони лежала большая перламутровая застежка в виде китайского дракона, инкрустированная жемчугом — местами горошины выпали. — Чаще всего — нет. Последний раз он звал меня года два тому назад. Я не прилетела.

— Ужасно, — не удержался Кратов. — Обитать — здесь? Стасу?! Он больше всего на свете ценил комфорт, уют и общение…

— Ты говоришь о прежнем Стасе. Но из полета мы все вернулись другими.

— Ты была несчастна с ним?

— Ты все забыл, Кратов. Я была бы счастлива только с тобой. И то двадцать лет назад. А со Стасом… Может ли быть женщина счастлива с мертвым?

— С мертвым?!

— Он сам называл себя так. Иногда на него находило, как будто он терял рассудок. И тогда он говорил много, бессвязно, путая значения слов… Он почти не спал. Я не видела, чтобы он ел… Он и тебя называл мертвецом, Кратов!

— Бред! — Кратов вскочил. — Бред собачий!

— Ты ешь человеческую пищу, Кратов? — По щекам женщины текли слезы. — Ты спишь по ночам?!