Эпицентр
Шрифт:
— Пожалуйста, не сердитесь, доктор Рошар, — расстроенно проговорил Кратов. — Но вы первый начали…
— Бесподобно, — просипел Рошар. — Что это было?!
— Сэошшгэ, бросок через плечо из классического дзюдо. В комбинации с удушающим захватом нами-дзюдзи-дзимэ…
— Звучит впечатляюще. А выглядит и много более того… Но не затруднит ли вас, коллега, убрать руки с моего горла, пока я еще немного дышу?
— Да, разумеется, — смутился Кратов и отпустил Рошара.
— Напрасно, — мстительно промолвила подошедшая Руточка. — Вот было бы славно поставить его на голову и продержать
— Только не это! — запротестовал Рошар. — Мне предстоит аудиенция у коллеги плазмоида, а мое объяснение своего отсутствия под столь экзотическим предлогом вряд ли встретит у него понимание.
— Григорий Матвеевич так и не появлялся, — удрученно заметила Руточка.
— Ночные бдения, — с готовностью наябедничал Рошар.
— Руточка, — наконец отважился Кратов. — Ночью меня посетил Фред Гунганг.
— О боже, — сказала женщина. — Все посходилн с ума! Надеюсь, он не приставал к вам с глупостями?
— Он лишь просил поцеловать вас от его имени. Как это он выразился — в неомраченный заботами лобик.
— Отчего же неомраченный? — усмехнулась Руточка. — Еще и как омраченный. Великая забота — отучить взрослых людей от ребячества в отношении своего бренного и, увы, быстро изнашивающегося тела. Понимаете, Жан? Я хочу, чтобы ваше тело еще вам послужило. Почему я должна этого хотеть, а не вы?
— И действительно! — притворился Рошар. — Что вам за интерес в моем теле? Чем эта старая рухлядь может вам послужить, кроме мишени для насмешек? Все робкие ухаживания были отринуты еще три года назад, когда я был в прекрасной форме, относительно молод — и хорош собой. А нынче, когда здесь появился этот юный супермен…
— Что же, — терпеливо осведомился Кратов. — В лобик нельзя?
— Целуйте куда хотите, — проворчала Руточка.
— Да что же вы медлите, неразумное дитя?! — застонал Рошар. — Исполняйте волю старшего товарища! Эх, где же я — то пропадал всю ночь…
— Валяйте, Костя, — вздохнула Руточка, подставляя щеку.
Стол уже был накрыт, радуя глаз своим изобилием. Преобладали дары местного огорода: молодые, в пупырышках, огурцы и удлиненные, глянцево-красные помидоры, ворох пахучей зелени на деревянном подносе… Самым же замечательным было то, что из домика без приглашения вышел Энграф в неизменном халате. Пробурчав приветствие, он приступил к завтраку. Судя по всему, Галактический Посол был в самом скверном расположении духа. Глаза его, пустые и безразличные, были уставлены в миску с малиной, но, разумеется, не видели ни миски, ни ее содержимого, ни вообще ничего доброго и светлого в этом мире.
— Мне кажется, — сказала Руточка, — что назрела необходимость довести до сведения земного руководства…
— Не надо, голубушка, — остановил ее Рошар, погладив по локотку. — Отложи свои нотации до лучших времен. Сейчас контакт с Григорием Матвеевичем невозможен. В ксенологии существует такое понятие: сезонная контактная мобильность. Проиллюстрирую примером. Зимой, скажем, с медведями контакт немыслим, разве что с шатунами. А знаешь галактическую байку о Молчащих? Так вот…
Энграф резко сдвинул посуду рукавом халата. Его клочковатые брови взметнулись
— Я ценю ваше чувство юмора, Батист, — лязгнул он. — Однако всему есть мера. Потрудитесь уважать хотя бы мой возраст.
— Простите, Григорий Матвеевич, — пробормотал Рошар. Лицо его сделалось бурым от приметавшейся к загару краски. — Ваш возраст я, безусловно, уважаю…
Энграф опустил голову и нервно побарабанил пальцами по столешнице. Затем молча встал и ушел к себе.
Затянувшуюся паузу первым нарушил Рошар, который выглядел непривычно сконфуженным.
— Скандал в благородном семействе, — сказал он, хорохорясь. — Что это нынче с нашим Послом? Я его таким еще не видывал.
— Зато я вижу каждый день, — произнесла Руточка. — В психологической атмосфере коллектива наблюдается похолодание. Первый заморозок… Нет уж, дудки!
Она выскочила из-за стола и почти бегом направилась к своему коттеджу.
— Да что здесь происходит, наконец? — встревоженно спросил Кратов.
— Руточка всецело права, — сказал Рошар в задумчивости. — Мы крупно заработались. Я тут со своими шуточками… Интересно, хватит ей решимости связаться-таки с Землей?
Громко хлопнула дверь, и на пороге пряничного домика возник Энграф. Оглядевшись, он с неожиданной резвостью бросился вслед за Руточкой.
— Примется уговаривать, — усмехнулся Рошар. — И наверняка в том преуспеет. Крупнейший ксенолог, выдающийся специалист по уговорам — и слабая женщина. А напрасно…
— Да нельзя же так, — вскипел Кратов. — Что-то надо делать!
— Бесспорно. Да только что надо? И кому надо? Руточка чересчур добра, ее способен растрогать кто угодно. Энграф ничего не видит дальше своих манускриптов. Гунганг бывает здесь набегами, преимущественно по ночам, и ему кажется, что все прекрасно. Бурцев не бывает здесь практически никогда. А вам что-нибудь говорят такие имена, как Маккристал, Осмер, Стигамт?
— Говорят. Маккристал вел у нас спецкурс по инициативным контактам. Работа Осмера с ихтиоморфами-клилкеш была предметом моей статьи в «Ксенологическом вестнике». А со Стигантом я проторчал три месяца в миссии на Лутхеоне, и у нас даже обнаружились общие пристрастия, в частности — светлое пиво…
— Наверное, для вас окажется сюрпризом известие, что эта троица также живет и работает в Парадизе. Вернее, Парадиз является официальным адресом их пребывания. Потому что даже я не могу припомнить, когда имел несравненную честь общаться с кем-либо из упомянутых особ.
— А что же вы?
— А что я? — Рошар пожал плечами. — У меня аудиенция…
Из-за вишен появился Энграф. Утолкав руки в карманы великолепного халата, он приблизился к столу. Остановился, переминаясь с ноги на ногу.
— Батист, — сказал он. — Я был несколько несдержан.
— Да полно, Григорий Матвеевич! — запротестовал Рошар. — Вы абсолютно справедливо заметили, что нынче мой юмор в значительной степени лишен присущей ему утонченности…
— Хитрец, — горько усмехнулся Энграф. — Вы же знаете — эта история с нападением на корабль вышибла меня из колеи. Оставим же это. У меня к вам просьба: прежде чем вы умчитесь к своему плазмоиду, передайте коллеге Кратову дела по стационару Горчакова.