Энуэмент

Бектурганов Алибек Шынгысбекович

Неожиданно звук прекратился. Он неверяще приподнял голову и огляделся. Лишь только после этого действия осознав всю тщетность и глупость своего поступка. Что он мог разглядеть в темноте?

– Ты можешь намного больше, чем просто видеть в темноте!
– Грозно и разгневано прорычал голос из темноты.

Женский голос, машинально отметил про себя Ренар.

Его тело приподняла неведомая сила и поставила на ноги. Но браслеты оков на руках никуда не исчезли. Исчезли только цепи, что держали его.

В воздухе появился и завис шар света.

Ярко золотистый, с алыми переливами и маленькими черными вкраплениями. Он был большим и таким красивым, что от этого зрелища буквально захватывало дух. Шар невольно приковывал все внимание к себе.

– Нравится?
– Голос прозвучал неожиданно мягко. Лишь буква 'р' выходила слегка рычащей, раскатистой.

Очень знакомое звучание, снова отметил про себя Ренар.

– Да, - ответил он односложно, но очень эмоционально.

– Какой искренний ответ, - голос стал слегка насмешлив и весел. Но насмешка была доброй. Он это чувствовал.

На это он исполнил поклон:

– Всегда к вашим услугам.

– Воспитанный мальчик. Твои мама и учителя хорошо постарались, - довольно прогудел голос.
– Но нельзя забывать и о породе. Что ни говори, а порода свое возьмет. Породистый и воспитанный.

– Вежливость, это просто обычная вежливость, - Ренар слегка пожал плечами. Страха не было, но появилось какое-то непонятное чувство спокойствия.

Злость и раздражение, что бушевали внутри, ушли, и теперь он ощущал где-то в районе живота только безбрежный океан силы. Она была тягучей и спокойной, но в любой момент, он чувствовал, эта сила могла стать неудержимой и уничтожающей все на своем пути. Раньше он никогда так не ощущал сияние в своем нижнем энергетическом центре.

– Не нужно скромничать, не все сразу могут сориентироваться, ты смог и это говорит о хороших генах, что дали тебе ясный ум и крепкое здоровье, поэтому я и заговорила о породе.
– Ответил голос.
– Ты не стал хамить и тыкать непонятному шару света, и это говорит о манерах и воспитании.

– Или же о простой осторожности, - Ренар не мог не возразить, но он снова чувствовал, что поступает правильно.

– И об этом тоже, - согласился с ним голос.
– Что снова говорит о ясной голове и приводит к породе. Согласен?

– Не могу возразить, - уклонился от ответа он.

– А иногда большего и не надо, - довольно прогудел голос с легким смешком.

После этих слов шар ярко вспыхнул, ослепив его на мгновение.

Когда зрение к нему вернулось, то вместо шара он увидел перед собой невероятно красивую женщину. Резкие черты лица и тонкогубый рот были словно выполнены гениальным скульптором. Но приковывали все внимание к себе ее глаза. Большие, с черным белком, который отливал синевой, и ярко золотистыми радужками, в которых были ярко алые переливы и маленькие вкрапления черного цвета. Довершали их картину черные вертикальные зрачки. Русые волосы женщины слегка отливали рыжиной и были собраны в роскошную и длинную косу, достававшую ей почти до ступней. Лоб у нее был перехвачен

ярко-красной лентой, как у Родики. На ленте был такой же узор, что и на ее платье с длинными рукавами. Само платье было белым, до пола, слегка скрадывающим ее фигуру. Ее образ во многом напоминал его учителя шие. Только платья она любила носить приталенные и не такие длинные.

– Какое же это приятное чувство, чувствовать твое сияние, - скаламбурила она и тепло ему улыбнулась.

– Я сплю?

– Да, ты спишь. И я тебе снюсь, - при произношении последнего слова она недовольно скривилась.
– Как-то звучит не очень красиво 'снюсь'. Тебе так не кажется?

– Несколько коряво, - согласился он.

– Точно. Коряво, - ее прекрасные и необычные глаза посмотрели на него с осуждением.
– Так же коряво, как и твои попытки заблокировать ее наследие.

– Ее наследие?
– Ренар слегка прищурился. Мысли в его голове начали носиться с бешеной скоростью. Он сам не заметил, как использовал ускорение своего сознания. Но женщина заметила и одобрительно прорычала что-то себе под нос. В его голове словно щелкнул выключатель. Разрозненные картинки мозаики встали на свои законные места, и пришло понимание.
– Родика.

Только его учитель могла оставить ему в голове ментальную закладку в виде этой красивой, но такой чуждой ему женщины.

– Да, - глаза красавицы красиво вспыхнули.
– Я Проводник.

– Вы реальны?
– Спросил он и тут же поправился.
– То есть, я хотел узнать, ваш образ был основан на образе реально существующей шие?

– Мой образ был реальным, и я реальна. Точнее такие проводники как я, одновременно и реальны и нет. Даже без реальных прообразов.

Увидев выражения его лица, она весело рассмеялась.

– Немного путано, да?

– 'Немного' не то слово, - он усмехнулся на правую щеку.

– Я реальна, потому что реален ты, - ее глаза все еще весело смеялись, а на губах играла легкая улыбка.

– И не реальны, потому что только я могу вас представить?

– Порода, - очень довольно улыбнулась женщина улыбкой, что больше походила на хищный оскал зверя.
– Как говорится, кровь не водица, а руда.

– Женщина, - не смог он удержаться и увидев непонимание на ее лице, продолжил.
– Почему именно этот образ. Я раньше никого не встречал с вашей внешностью.

– Родика решила, что тебе будет приятней вести диалог с женским образом, - женщина извечным женским движением поправила платье.
– Моя внешность, это тоже именно ее выбор. Откуда она взята, я не знаю.

– Правильно решила, - усмехнулся он. Все-таки во время их ментальных занятий он не мог скрыть от нее ничего. Впрочем, и она тоже полностью открывалась перед ним. Не потому что он так хорош в ментале, наоборот, все, на что его хватило, это научиться правильной медитации и умению раскладывать и структурировать свои знания. Она это делала лишь для того, чтобы он ей доверял.
– Значит, все-таки, это есть во мне.