Энтони Уайлдинг
Шрифт:
— Идемте, — сказал он, — а потом я разберусь с вашим приятелем мистером Уайлдингом.
— Превосходно, — отозвался мистер Тренчард и первым пошел через кустарник в глубь сада.
Они ушли; Руфь открыла глаза, и ее неподвижный взгляд остановился на мистере Уайлдинге.
— Это правда? В самом деле правда? — воскликнула она. — Неужели это не сон?
— Нет, радость моя, это правда, правда; я здесь. Скажи, мне уйти?
Вместо
— И тебе ничто не угрожает?
— Абсолютно. Я совершенно свободен в своих действиях и поступках.
Он попросил всех остальных ненадолго оставить их наедине и подвел ее к скамье у реки. Они сели, и он рассказал ей, каким образом избежал смерти от пуль мушкетеров Февершэма и как его посетило озарение использовать письмо Сандерленда, которое тот в минуту паники отправил герцогу Монмутскому.
— Это был единственный шанс, — говорил он. — Но мне пришлось почти две недели ждать, чтобы воспользоваться им. Сначала Сандерленд расхохотался и пригрозил мне Тауэром, но, узнав от меня, что письмо в надежных руках и в случае моего ареста оно немедленно окажется перед королем, он призадумался. Честно говоря, ему не следовало так пугаться, поскольку во время нашей беседы драгоценное письмо находилось у меня в сапоге, а сапог, естественно, на ноге. Но он не рискнул проверить это и согласился выдать документ, подтверждающий, что мы с мистером Тренчардом — как можно было не позаботиться о старине Нике — являемся доверенными лицами его величества на западе Англии. Будь у меня выбор, я никогда не принял бы столь ненавистный мне титул, однако, — он развел руками и улыбнулся, — это лучше, чем оставить тебя вдовой.
Но она ничего не ответила и лишь погладила его по лицу. Они еще долго сидели в радостном молчании, словно погрузившись в транс, пока за их спинами не раздалось сухое покашливание. К ним не торопясь шел мистер Тренчард, заложив руки за спину и нахлобучив шляпу на самые глаза.
— Ну и жара сегодня, — сообщил он им.
— Иди, пожалуйся Ричарду, — отозвался мистер Уайлдинг, совершенно не подозревавший о новых привычках своего шурина.
— Думаешь, он рискнет выпить со мной? Я припоминаю, что в последние два раза ему крепко не везло.
— Не сомневайся, Бог любит троицу, — отрывисто бросил мистер Уайлдинг, и мистер Тренчард, уловив намек и пожав плечами, направился через лужайку к дому, где на крылечке
— Ну как? — дрогнувшим голосом спросил он, вставая.
— Сидят, — ответил мистер Тренчард, махнув рукой в сторону реки.
— Нет-нет, я о сэре Роланде.
— А-а, сэр Роланд? — воскликнул старый забияка, словно успев забыть о нем. Он вздохнул. — Бедняга Свайни! Боюсь, что я перехитрил его.
— Каким образом?
— Ты тугодум, Дик. Сэр Роланд только что закончил свой нечестивый земной путь.
Ричард нервно сцепил руки и возвел глаза к небу.
— Упокой, Господи, его душу! — проговорил он.
— Да, да! — удивленно воскликнул мистер Тренчард и меланхолично добавил: — Боюсь, что он и в самом деле ускользнет из преисподней.
Взор Ричарда внезапно загорелся, и он процитировал строки двадцать девятого псалма:
— «Вознесу тя, Господи, яко подъят мя, и не возвеселил еси враги моя о мне».
Мистер Тренчард недоуменно уставился на него. Ошибочно подумав, что его порицают за неуместную радость, Ричард смутился и с трудом выдавил из себя вздох:
— Бедный Блейк!
— Да уж, действительно! — отозвался мистер Тренчард и процитировал более подходящие, по его мнению, строки: — «Да оросят его могилу луковые слезы», впрочем, я, пожалуй, забыл о мистере Свайни. — Затем, уже более буднично, он добавил: — Идем, Ричард, и попробуем твоего муската.
— Я воздерживаюсь от вина, — твердо сказал Ричард.
— Чума тебя подери! — изумился окончательно сбитый с толку мистер Тренчард. — Ты, случаем, не перешел ли в мусульманство?
— Нет, — строго ответил юноша, — я стал христианином.
Мистер Тренчард задумчиво потер нос.
— Хм-м, — наконец произнес он, — в таком случае мир тебе. Можешь сидеть здесь сколько угодно, а я поищу Джаспера: он наверняка знает, чем промыть желудок.
И еще раз подозрительно взглянув на этого бывшего пьяницу, мистер Тренчард направился в дом, испытывая серьезные сомнения в присутствии здравого смысла в семье, в которую вошел его друг Энтони.
Вечерело, и от реки повеяло сыростью.
— Не пора ли нам домой, дорогая? — прошептал мистер Уайлдинг. Сумерки помогли Руфи скрыть смущение, и ее ответ скорее напоминал вздох, хотя Энтони Уайлдингу показалось, что он услышал куда больше.