Энигмастер Мария Тимофеева
Шрифт:
– Может быть, они его и не разрушили, – предположил Гуляев. – Например, унесли в музей…
– Вот именно, – сказала Маша одобрительно. – Умница. А зачем было устраивать снегопад из металлической фольги?
– Я об этом ничего не знаю, – пожал плечами Гуляев.
– Здесь присутствует хоть какая-то логика эксперимента. Пусть и нездоровая. А воровать статуи и станции… для чего? – Маша меланхолично сотворила еще два шарика и расположила их на одной линии, по обе стороны от того, что символизировал собою Маргу.
– Это что? – осведомился Гуляев, окончательно запутавшись в небесной механике.
– Антара и Надидхара, – ответила Маша рассеянно. –
В раздражении она взмахнула рукой – упорядоченное движение фантомных фигур превратилось в кипящую круговерть, – и всеми пальцами вцепилась себе в волосы.
– Ну что ты пристала к этим ненормальным ирулкарам? – спросил Витя озадаченно. – Будто бы нет других версий.
Маша посмотрела на него, как на идиота.
– Но я же объясняла, – промолвила она с упреком. – Другие версии – это чудо. Я, конечно, верю в Деда Мороза. И допускаю, что однажды вдруг решу сменить профессию, поселиться в маленьком домике и нарожать кучу детей. Этим моя вера в чудеса исчерпывается… Не хватает, – вдруг сказала она плачущим голосом. – Информации не хватает!
– Времени нам не хватает, вот чего, – сказал Гуляев с неудовольствием. – Там люди погибают, а мы только трещим о всякой ерунде, как сороки…
Маша, нахмурившись, обратила к нему смуглое лицо, и даже приоткрыла в изумлении рот.
– Со-ро-ки, – повторила она раздельно. – Птички. С крылышками. В гнездах.
– Ну тебя, – буркнул Гуляев.
Маша распахнула перед собой экран видеала и торопливо, путаясь в наборе и шипя от недовольства по-кошачьи, вызвала на связь Аристова.
– Пал Семеныч, миленький! – закричала она. – Какой-нибудь большой артефакт в любом из окрестных миров!..
– Маша, вы здоровы ли? – благодушно осведомился Аристов. – Да у нас тут полно артефактов! Всех форм и размеров, на любой вкус.
– Что-нибудь, чего там быть не должно! – не унималась Маша, прижимая кулачки к груди. – Ну пожалуйста, пожалуйста!..
– Разве ж я упомню, – пожал плечами Аристов. – Хотя… это даже не артефакт… скорее, некий курьез. Все та же звездная система Данда. В системе той обретается планета Гугишта. Биосфера небогатая, но мы, как ответственные ксенологи, обязаны были провести самый поверхностный, приблизительный мониторинг. Оценочный, как мы это называем, – Павел Семенович воодушевленно засверкал очами. – Вообразите наше изумление, когда в холодной степи, посреди зарослей серебряного лишайника, мы вдруг обнаруживаем гигантскую, пятьдесят, помнится, метров высотою, друзу кристаллов! Чистой, что называется, воды! Ну, не так чтобы совсем чистой – прелестного сиреневого оттенка…
– В чем крылся подвох? – нетерпеливо спросила Маша.
– Во всем! – засмеялся Аристов. – Не место им там было. Посудите сами – степь, лишайник… и лучезарное сиреневое чудо под тусклым негреющим солнцем! Но, как вы понимаете, мы были поражены, однако же, не слишком. Потому что перед этим побывали возле Вайи, да и Кемрита была еще на слуху…
– Ирулкары, – сказала Маша убежденно.
– Дитя мое, вы разрушаете интригу. Да, среди нас присутствовал планетолог, который сразу вспомнил, где встречал нечто подобное. Саранга, более приближенная к Данде планета, отделенная от Гугишты поясом астероидов. В силу древних тектонических процессов там сложился чрезвычайно сложный, самобытный рельеф. В том числе имеют место выходы кристаллических пород, часто принимающие весьма причудливые формы. Планетологи называют их «ризендрузы» – большие друзы. Так что наш артефакт оказался вполне
4
Станислав Ежи Лец.
– Зачем они это сделали? – не сдержался Витя, и тут же сам поразился банальности своего вопроса.
– Спасибо, дорогой Пал Семеныч! – сказала Маша прочувствованно. – Вы мне чудовищно помогли!
И прежде, чем Аристов успел хотя бы как-то обозначить свою реакцию, разорвала связь.
– Ты гений, – сообщила она Гуляеву. – А я дура. Теперь сиди тихо и не мешай. Будем считать, свою функцию ты выполнил.
– А поцеловать? – робко напомнил Витя.
– Потом, – отрезала Маша. – Сейчас я буду выстраивать аксиоматику.
– Всегда ты так, – буркнул Витя.
Он замолчал, привычно ожидая, что Маша разразится потоком фраз, каждая из которых по отдельности выглядит осмысленной, но все вместе складывается в сущую белиберду, одной только Маше и понятную.
Маша сидела молча, уставившись в голую стену перед собой, и лишь беззвучно шевелила губами. Так прошло пять минут, долгих и томительных, и если по правде, драгоценных.
– Пожалуй, пойду, – снова сказал Гуляев.
– Фазылов говорил, что на куттере есть приемник, – сомнамбулическим голосом промолвила Маша.
– Очень слабый, – подтвердил Витя.
– Они смогут принять наше сообщение?
– Смогут. Если догадаются включить приемник.
Маша посмотрела на него недоумевающе, и тогда Витя пояснил:
– Он нужен, когда один человек находится на станции, а другой отправился куда-нибудь на куттере. Обычно же приемник выключен. За ненадобностью.
– Есть надежда, что они включили приемник в экстремальной ситуации?
– Нет. Какой в том смысл?
– Хорошо, – сказала Маша досадливо. – В смысле, ужасно. Можно как-нибудь привлечь их внимание?
– Трудно сказать…
– А придется! – безжалостно заметила Маша.
– Ну, есть способ, – промямлил Витя.
– Расскажешь по дороге. – Маша уже стояла в дверях, собранная, уверенная, совершенно на себя не похожая. – А есть способ заставить главкора Вараксина выслушать меня?
– Нет, – промолвил Гуляев печально. – Это невозможно.
7.
– Это невозможно, девушка, – заявил Вараксин ледяным голосом. – И даже не потому, что вы несете какой-то болезненный бред, а по той причине, что спасательный корабль уже в пути и по моим расчетам десять минут назад вошел в экзометрию.
– Как? – растерялась Маша. – Шеф-пилот рассчитывал затратить на подготовку не меньше часа, а прошло минут сорок!
– Аким Салихович имеет такую привычку, – кивнул Вараксин. – Называет сроки с изрядным запасом.
Маша беспомощно поглядела на Витю Гуляева. Тот пожал плечами: мол, я тут ни при чем.
– Но ведь спасатели все равно не успеют, – сказала Маша безнадежным тоном.
– Возможно, – сказал подошедший Фазылов. – Но я рассчитываю на то, что Яровой и Антонов придумали какой-нибудь способ продержаться на три часа дольше, чем позволяют ресурсы.