Энигмастер Мария Тимофеева

Филенко Евгений

То есть без скафандра. В самом очаге смертельной заразы, совершенно беззащитный.

Мистер Паркер стоит у него за плечом и монотонно гундит:

– Вы должны покинуть карантинную зону либо надеть скафандр высшей защиты, сэр. Вы должны…

Поздно.

Маша сползает по стеночке и беспомощно погружает скрюченные пальцы в черные космы. Внутри нее фонтанирует невыносимо горячий источник, выжигая все своими губительными струями.

Что угодно, только не это.

Не размыкая губ, она шлет чудовищные проклятия небесам.

Между тем,

Гарин прерывает свое занятие и обращает к ней спокойный взгляд.

– Машенька, – урчит он бархатно и неотразимо. – Я тут позволил себе несколько похозяйничать… Кстати, вы совершенно не переменились с нашей последней встречи и, кажется, даже стали еще пленительнее. Если такое, разумеется, вообще возможно.

– Что вы тут делаете? – шепчет Маша с отчаянием.

– Ну, видите ли… – Гарин вольготно разваливается в кресле и раздумчиво массирует переносицу. – Я счел, что ситуация безобразно затянулась и приобрела какие-то клинические формы. И потому решил разобраться на месте. А заодно проверить некоторые свои гипотезы по поводу природы кванна.

– У вас шесть часов, чтобы устроить свои дела, – роняет она плачущим голосом.

– Ну-ну, – говорит он благодушно. – Я не столь пессимистичен. Простите мне мою дерзость, но у вас нет желания сменить туалет и присоединиться ко мне за этим столом? Ничего не имею против вашего нынешнего убранства, но боюсь, что буду неоправданно часто отвлекаться.

Цепляясь за стенку, Маша поднимается на ноги. На ней по-прежнему «вторая кожа», которая облегает ее почти как первая, предъявляя стороннему глазу не только все достоинства фигуры, но и недостатки. При иных обстоятельствах Маша могла бы испустить игривый визг и, кокетливо прикрываясь, убежать переодеваться. Но сейчас ее мысли заняты иным. Если по правде, они разлетаются во все стороны подобно фейерверку.

Тем не менее она находит в себе силы запереться в техническом отсеке, приспособленном под гардероб и склад использованной одежды. Нынче ей не до нарядов. Поэтому она берет темно-серые шорты и серую майку с длинным рукавом. В полном соответствии с ее актуальным мировосприятием. И даже не вспоминает про заколку-диадемку с фальшивыми рубинами. Забрать спутанную гриву под бандану – все, на что хватает ее душевных сил.

Может быть, картина изменилась, а она все пропустила? Например, за время ее отсутствия открыли вакцину против кванна. Или Мухомор внезапно обнаружил, что никакой это не кванн, а безобидная фигня. Гарин не может быть настолько безрассудным. Ну, а идиотом он никогда не был.

Маша возвращается к столу. Гарин мычит нечто неразборчивое и выглядит крайне удовлетворенным. При виде Маши он вскакивает и подвигает ей свободное кресло, о котором она все эти дни даже не вспоминала.

– Голубчик, – обращается он к Мистеру Паркеру. – Не сочти за труд, мне чашечку крепкого кофе без сахара, а барышне… – он вопросительно смотрит на Машу.

– Цианистого калия в растворе, – мрачно роняет та.

– Сию минуту, сэр… мэм… – произносит Мистер Паркер, и в

его обычно ровном баритоне отчетливо слышатся нотки отчаяния.

В зловещем молчании протекают минуты ожидания. Наконец появляется Мистер Паркер с подносом, на котором стоят две большие чашки.

– Ваш кофе, сэр. Ваш цианистый калий, мэм.

Гарин с любопытством следит, как Маша энергично прикладывается к своей чашке и слизывает молочные усы.

– Ангел мой Машенька, – наконец отверзает он уста. – Интуиция энигмастера подсказывает мне, что у вас образовалось слишком много вопросов и вы в затруднении, с какого начать. Поэтому рискну их предупредить своими разъяснениями. – Он делает маленький глоток. – М-мм… Любезный, как бишь вас…

– Мистер Паркер, к вашим услугам, сэр, – откликается робот.

– Прекрасный кофе. Вы уже выстроили какие-то планы на будущее? Возможно, вскоре мне понадобится умелый и интеллигентный мажордом.

– Благодарю вас, сэр, – Мистер Паркер отвешивает церемонный поклон. – Но я пока не готов сменить место работы.

– Мы это обсудим во благовременье, – внимание Гарина снова приковано к Маше. – С чего бы начать? Ну, допустим… Скажите, Машенька: я похож на сумасшедшего?

– Да, – уверенно отвечает она.

– Гм… – похоже, она застала его врасплох своей реакцией. – А на идиота?

– Одно лицо.

Гарин озадаченно смеется.

– Постоянно забываю, что вы такой же энигмастер, как и я, и попадаю в ловушку вашего обаяния. Смею, однако же, вас уверить, что я не то и не другое. И здесь я потому, что убежден: эта версия кванна или, как ее обозначил доктор Вишневский, протокванн, безопасна для человека. Ну, или, по крайней мере, для таких людей, как мы с вами.

Небрежным движением он собирает в беспорядочную кучу Машины разрозненные заметки, кое-где украшенные рисунками на свободные темы.

– Ничуть не удивляюсь, – продолжает он не то с иронией, не то с вдохновением, – что за столь продолжительный период времени вашу прелестную головку не посетило ни единой продуктивной идеи. Не говоря уже о работающих вхолостую мыслительных аппаратах всей вашей группы. Что же до мистера Брауна и герра Вишневского, то их извилинами в этом контексте можно смело пренебречь. Все мы традиционно исходим из статистически достоверного утверждения, будто кванн губителен для рода человеческого, равно как и для всего сущего в известной нам части Галактики. А что если это устаревшее преставление?

– Но последний случай гибели людей от кванна… – пытается ввернуть хотя бы словечко Маша.

– …отмечен четыре с небольшим года тому назад, – кивает Гарин. – Что указывает на чрезвычайную редкость колоний кванна в сфере интересов человечества. И не забывайте, что это был классический кванн, а не тот, с каким мы имеем дело здесь, на Бханмаре. Меня же, применительно к казусу, условно именуемому «казусом Маши Тимофеевой»…

– Кто же, любопытно знать, его так поименовал? – не удерживается от легкой язвительности Маша.