Энигма
Шрифт:
Да. Капуцин поманил меня ладонью, и я пошла за ним… звучит так, словно я что-то курила, или рассказываю вам один из своих бредовых снов, но это не так.
Внутри помещения царил полумрак. Как только я сделала пару шагов вперед, внутри лаборатории Макколэя загорелись неоновые лампы, прикрепленные, к странного вида капсулам разного размера, расставленным по всей территории комнаты. Разглядеть, что находилось внутри этих капсул, было невозможно. Меня не покидало чувство… что эти капсулы «живые», а может я просто начиталась научной фантастики, и вообразила, что там Макколэй держит
Поборов страх, я шагнула вперед, вслед за обезьянкой. Не знаю, почему мой инстинкт самосохранения крепко спал в тот момент, но я шла вперед, раздираемая любопытством на части. Так как я была очень одинока, большинство моих друзей были из сети, и я решила снять обезьянку на память и показать подруге. Включив камеру на своем биобраслете, и тихо хихикая, я снимала капуцина, который то и дело останавливался, чтобы поманить меня за собой.
Вообразив себя Алисой в стране чудес, следующей за «белым кроликом», я миновала еще одну бронированную дверь. Как только я ворвалась в следующую комнату, улыбка, застывшая на моих губах, превратилась в немой крик ужаса. Я отчетливо помню, как увидела искаженные от страха черты своего лица в отражении одной из прозрачных капсул.
Во второй комнате находился Макколэй, и он был не один.
Железный запах крови ударил в ноздри, за секунду до того, как я подавила в себе желание выплюнуть содержимое завтрака прямо на святую святых – пол лаборатории Карлайла младшего.
Его руки были по локоть обагрены кровью.
Столько крови я видела только, когда была Бесправной, и от одного вида этой красной жидкости, мое сердце останавливалось.
На столе, напоминающий операционный, лежала обнаженная девушка, и находилась она без сознания. Она была мертва. Карлайл склонился над несчастной, держа в руках нечто похожее на тонкое и острое лезвие, способное пронзить плоть человека, словно нож растаявшее масло.
А потом, Макколэй резко поднял на меня свой пронизывающий до мурашек взгляд, и я оледенела от суеверного ужаса, парализующего душу.
Мне хватило одного взгляда на стол, чтобы узнать девушку, которая лежала на столе – я видела их вместе еще вчера, они загорали у бассейна.
Помню, как окрестила девушку пустоголовой марионеткой, как и всех его предыдущих любовниц, которые заглядывали ему в рот и делали все, что он скажет. Какую бы неприязнь я не испытывала к девице, я никак не ожидала увидеть ее на операционном столе мертвой.
Я настолько оцепенела от ужаса, что не могла пошевелить даже кончиками пальцев. У меня не было времени побежать, подать голос и оправдаться, или как-либо исправить ситуацию, в которой оказалась. Честное слово, я чувствовала себя так, словно добровольно пришла в логово к маньяку и с улыбкой заявила, что хочу быть его новой жертвой.
Не успела я отойти от шока, как Макколэй оказался рядом со мной, и резко схватив за шею, приподнял над полом, опалив испепеляющим взглядом. Я была так напугана, что мне казалось, мое сердце просто не выдержит стресса, и разорвется через секунду…
«Хочешь стать одной из них? Если не хочешь, убирайся и навсегда забудь о том, что ты видела.» – Сквозь зубы процедил Мак,
Но я не забыла.
«Я мечтаю о дне, когда избавлюсь от тебя, Бесправная.» – Он фактически швырнул меня на пол, но именно удар о каменную плитку вернул мне возможность двигаться вновь.
Так быстро, как из этой лаборатории, я не бежала ни-ко-гда.
Мне было пятнадцать, а Маку двадцать и все это случилось ровно за неделю до того, как Руфус впал в кому, и наша жизнь с мамой разрушилась.
А сейчас, я точно так же цепенею под прицелом его магнетических глаз. Я всегда ненавидела их за то, что глядя в них, я впадала в безвольный транс, заставляющий меня смотреть в глаза этого гипнотизера вечность.
Может ли столь холодный человек обладать таким воспламеняющим взглядом? Будь я влюблена в Мака, я бы сравнила его глаза с зеленым пламенем, спрятанным за прозрачной наледью, и мечтала бы ее растопить.
Чтобы узнать его настоящего.
– Кэндис, – до этого момента, он никогда не называл меня по имени. Только однажды. Чувствую, как сердце внутри замирает, а потом до боли сжимается, как и его мощная ладонь на моем плече.
– Вы меня с кем-то перепутали, – неуверенно отвечаю я, первое, что пришло в голову. Ничего глупее не придумаешь, но надежда умирает последней. Надменный смешок Мака, отдается неприятным колющим чувством в желудке. Я рада, что длинное черное одеяние полностью скрывает меня и дрожь в кончиках пальцев, но я не сомневаюсь в том, что он, как и прежде, слишком дальновиден, и считывает мой страх, мое неимоверное желание сбежать отсюда немедля. Не успеваю сделать спасательный глубокий выдох, и побороть приступ удушливой тошноты и паники, прежде чем Макколэй одним быстрым движением срывает с моего лица капюшон, и ткань, что прикрывала нижнюю часть лица.
Я смотрю на мужчину, от которого поклялась когда-то держаться подальше, и возвращаюсь на много лет назад, в ту тесную лабораторию, где была напугана до смерти. Маленькая девочка, которая оказалась не в нужном месте и не в то время.
Его взгляд заковывает в лед, несмотря на то, что остается отстраненным, почти нейтральным, и в то же время таким, словно я стою перед ним не обмотанная в черное с головы до ног, а абсолютно нагая.
Карлайл смотрит на меня так, словно я для него материал для исследования, лягушка, которую он вот-вот препарирует. Долбанный гений, как и Руфус. Но Карлайл старший хотя бы трудился на благо всего человечества, а чем занимался Мак, убивая девушек в своих лабораториях? Явно не соперничал с отцом в научных открытиях…
Мне страшно представить, что пережила та девушка, прежде чем оказалась в лаборатории. Конечно, я не исключаю маленького процента того, что она все-таки была жива, и Макколэй проводил операцию на ее без ума влюбленном в него сердце, но это маловероятно…
– Мы, конечно, давно не виделись, но я в состоянии узнать ту, что пять лет мозолила мне глаза, – его голосу звучит мягко, почти по-доброму. Обманчиво бархатные нотки, заставляющие сердце биться чаще. Шипение ядовитого змея, медленно обворачивающего кольцами беззащитную жертву.