Энгельс – теоретик
Шрифт:
Какие же проблемы из числа входивших в прежнюю философию по самой своей сути не могут войти ни в одну частную науку в отдельности, ни во всю их совокупность? Такие проблемы составляют только два их круга: первый – составляющий сферу мышления с его общими специфическими законами, второй – сферу таких всеобщих законов движения, которые действуют не в одной какой-либо отдельной области предметной действительности, например, только в природе, или только в обществе, или только в духовной деятельности человека, а во всех трех областях без исключения.
Совершенно очевидно, что ни тот, ни другой круг проблем не мог попасть ни в одну из частных наук, ни во все частные науки, вместе взятые. Оба эти круга и сохранились за философией как за общей наукой. Вот почему на вопрос о том, чт'o осталось от прежней
Но поскольку содержание нашего мышления составляет внешний мир, постольку неизбежно наука о мышлении должна включать в себя и то, что входит в содержание этого мышления, т.е. учение об объективном мире, который и отражается в нашем сознании. Поскольку же наиболее общие законы развития, действующие в природе, обществе и мышлении, одни и те же, и это суть законы материалистической диалектики, то изучение их действия в сфере мышления означает вместе с тем изучение их и в сфере внешнего мира – в природе и обществе.
В итоге оказывается, что оба определения предмета научной философии, вызвавшие споры, совпадают друг с другом. Энгельс сознавал это совпадение. Хотя он и дал несколько различных определений предмета философии, предмета диалектики, однако все они в принципе выражают одно и то же, раскрывая лишь различные стороны внутренне цельного, единого предмета.
Процесс развития современных наук нельзя представлять себе только как дальнейшую их дифференциацию. В результате такого взгляда может сложиться неправильное представление о том, будто какую-то область научного знания, например биологию или агробиологию, можно отгородить китайской стеной от смежных с нею наук – от химии, физики, математики, кибернетики.
В действительности же и здесь процесс развития современной науки идет глубоко противоречиво, следовательно, диалектически. Тенденция к дифференциации наук сопровождается прямо противоположной ей тенденцией к их интеграции. Как и в предыдущем случае, обе противоположные тенденции взаимообусловливают и стимулируют одна другую. В частности, это видно на примере того, что новые научные дисциплины возникают на стыке ранее разобщенных наук и заполняют собой дотоле существовавшие пустые промежутки между ними. Таковы биофизика, биохимия, геохимия, биогеохимия и др.
С другой стороны, возникают такие новые науки, которые, будучи частными, в то же время обладают сравнительно более общим характером, чем обычно, и проникают одновременно во многие различные отрасли научного знания. Такова, например, кибернетика, не говоря уже о математике.
В итоге новые науки, образующиеся в ходе дифференциации наук, как бы цементируют ранее разобщенные или недостаточно связанные между собой науки и этим осуществляют процесс интеграции науки в целом.
Сказанное касается и научной философии. Некоторые философы полагают, что поскольку дифференциация наук привела к отпочкованию от философии частных наук и к превращению ее в науку о мышлении, то задача философов состоит теперь в том, чтобы обособить предмет философии от всех частных наук вообще. «Философия для философов» – вот их лозунг. Между тем в условиях все усиливающейся интеграции наук на долю философии, как общей науки, в большей степени, чем на долю любых частных наук, включая и кибернетику, выпадает задача цементирования всего научного знания. Философия, больше всякой другой науки, будучи общей методологией научного знания, пронизывает все науки без исключения и служит для них инструментом научного исследования.
То, что писал Энгельс почти сто лет назад, а Ленин – почти полвека назад о необходимости теснейшего контакта между философией и естествознанием, в современных условиях приобретает еще большее значение в связи с дальнейшим прогрессом и философии и естествознания. Попытка отгородить философию от частных наук не выдерживает никакой критики, по своему существу она совершенно несостоятельна и носит антинаучный, кастовый характер.
Противники необходимости связи философии с частными науками именуют себя «антисциентистами». На деле же в условиях интеграции современных наук подобная трактовка философии означает лишение философии самой главной ее функции по отношению ко всем другим (частным) наукам, а тем самым превращение философии в занятие
Покажем на одном более специальном примере, как Энгельс подходил к такого рода вопросам. Речь идет о единстве бытия и мышления. Понятие о единстве бытия и мышления вовсе не означает полного их тождества, полного их совпадения, т.е. отсутствия всякого различия между ними. Речь идет не о таком абстрактном или абсолютном тождестве, а о конкретном или относительном тождестве, которое не только не исключает различия между тождественными в каком-либо отношении предметами, а, напротив, прямо его предполагает и включает его в себя. В письме К. Шмидту Энгельс отмечал: «…Понятие о вещи и ее действительность движутся вместе, подобно двум асимптотам, постоянно приближаясь друг к другу, однако никогда не совпадая. Это различие между обоими именно и есть то различие, в силу которого понятие не есть прямо и непосредственно действительность, а действительность не есть непосредственно понятие этой самой действительности. По той причине, что понятие имеет свою сущностную природу, что оно, следовательно, не совпадает прямо и prima facie [явно] с действительностью, из которой только оно и может быть выведено, по этой причине оно всегда все же больше, чем фикция; разве что Вы объявите все результаты мышления фикциями, потому что действительность соответствует им лишь весьма косвенно, да и то лишь в асимптотическом приближении» [19] .
19
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 39, стр. 354.
Развивая дальше вопрос о характере единства бытия и мышления (тождество по содержанию, различие по форме), Энгельс привел пример развития естественнонаучных понятий. Обращаясь к тому же К. Шмидту, он спрашивал: «Разве понятия, господствующие в естествознании, становятся фикциями, оттого что они отнюдь не всегда совпадают с действительностью? С того момента, как мы приняли теорию эволюции, все наши понятия об органической жизни только приближенно соответствуют действительности. В противном случае не было бы вообще никаких изменений; в тот день, когда понятие и действительность в органическом мире абсолютно совпадут, наступит конец развитию» [20] .
20
Там же, стр. 357.
Приведенное рассуждение затрагивает различные аспекты важнейшего вопроса о единстве мышления и бытия. Энгельс указывает, в частности, что разбираемая проблема связана с вопросом о соотношении между познанной областью действительности и всей действительностью в ее полном объеме. Познанное (относительная истина) приближается к полной действительности (абсолютной истине) асимптотически, не исчерпывая объект познания до конца и не совпадая с ним абсолютно.
Итак, вопрос о единстве мышления и бытия при его материалистическом решении предполагает: 1) первичность бытия, природы, материи, вторичность сознания, мышления, духа; 2) общность содержания законов бытия и законов мышления, вытекающую из того факта, что мышление есть лишь отражение внешнего мира; 3) специфичность отражения внешнего мира в сознании человека, то, что это отражение представляет собой не простое совпадение образа с отражаемым предметом (действительностью), а исторический процесс бесконечного приближения познания (субъекта) к природе (объекту).
Мы рассмотрели только небольшую часть вопросов, правда, один из самых существенных – о предмете диалектической философии, которые Энгельс ставил, исследовал и решал в процессе создания и дальнейшего развития марксистской философии. Но и это показывает, что как философ-марксист Энгельс ко всем интересующим его проблемам неизменно подходил с позиций диалектики, которую он рассматривал одновременно как логику и теорию познания материализма. Это – самое важное, самое существенное для характеристики его общефилософских трудов и воззрений.