Энфис 2

Кронос Александр

— Советники существовали до империи?

– Возможно. В каком-то формате, наверняка да. Но почему я тогда ничего не помню?

На самом деле, этому есть масса объяснений. Одно из которых я и озвучиваю. Самое вероятное.

— Тебя могли найти и модифицировать под свои нужды. Придав нужную форму.

– Угу. Вот так запросто взять и модифицировать. Зачем? Если они такое умеют, проще сделать советника с нуля, не используя непонятный код.

Тоже верно. Встраивать что-то чужое и непонятное — решение далеко не

самое лучшее. Но тогда я совсем ничего не понимаю.

– Возможно я был симбиотом этого самого Ринна? И те же Линхольды считали, что внутри меня есть информация о его прошлом, но никак не могли её раскрыть?

Предположение вполне логичное. По крайней мере, видимых противоречий я не вижу. Это объясняет, почему советник был у одного из Линхольдов, который забрался на дальний рубеж. И может быть прекрасной мотивацией для всех действий, которые они предприняли. Особенно, если прикинуть, какие ресурсы были задействованы Великим Домом для моего поиска.

— Если так, то Линхольды оказались правы. У тебя действительно есть информация о его прошлом. Не совсем упорядоченная, зато весьма увлекательная.

Шагаю назад к столу, а в голове снова звучит голос советника.

– Всё это странно. Эксперимент, начавшийся ещё до Торфингов, люди способные в одиночку угрожать существованию планеты. Всё вот это непонятное дерьмо, что творится вокруг с момента, как я пришёл в себя.

Как-то быстро он перешёл от анализа к эмоциям. Приземлившись за стол, озвучиваю свою позицию.

— Во-первых, надо успокоиться. Во-вторых, выжить. В-третьих, добраться до координат из твоей памяти и посмотреть, что такого отыщется в тех горах. После чего выстраивать план действий на будущее.

Какое-то время молчит. Потом тихо ворчит.

– Я бы ещё вытряс всё, что можно из Линхольдов.

Мрачно усмехнувшись, с трудом удерживаюсь от того, чтобы кивнуть.

— А я бы и вовсе вырезал весь их Дом. Но это впереди. А пока займёмся обозначенными пунктами.

Судя по тишине, советник полностью согласен. Я же допиваю кофе, перебрасываясь фразами с девушками. Рация на поясе — Санн периодически докладывает о готовности снегоходов. А в какой-то момент отчитывается, что работа завершена.

Хочу дать команду собираться, но тут вспоминаю про Корба. Уцелевший близнец готовил брата к отправке в последний путь. Благополучно выпав из поля зрения на весь период времени.

Поднявшись, шагаю к выходу. И обнаруживаю альбиноса в зале приёмки. Ожесточённо работает клинком, уже заканчивая вырубать углубление в камне. Рядом стоит что-то вроде самодельных свечей, а кусок стены, расположенный над "могилой", покрыт многочисленными символами. Причём, если я верно понимаю, нанесены они кровью.

Невольно матерюсь про себя. От помощи он может и отказался, но всё равно вышло не очень хорошо — пока он тут выкладывался, мы пили кофе и болтали.

Направляюсь к нему, чтобы поинтересоваться, не пригодится ли помощь сейчас. Монниц сразу поднимает руку в предупреждающем жесте.

— Буду

рад, если вы будете присутствовать на церемонии командир. Но чужие руки не могут заниматься этой работой — ближайший родственник павшего должен всё сделать сам.

Останавливаюсь. Потом отхожу в сторону. Ладно. Раз так — подождём. По-хорошему, сейчас нужно ускориться. Но боюсь, Корб не поймёт, если я прикажу бросить труп брата. Да и остальные тоже не будут в восторге от такого решения. Особенно, если уроженец Чак-Мусока останется здесь, чтобы завершить похороны.

Впрочем, дело у нас всё равно есть. Мэйзи. Вызываю по рации остальных и Серг с Тонком надевают броню, вырубая ещё одну “могилу” около противоположной стены.

Когда они заканчиваются, Монниц как раз начинает церемонию.

Сначала зажигает свечи. Если быть точным — скорее лампы. Фитили, плавающие в подобии масла, что налито в небольшие металлические ёмкости.

Потом осторожно укладывает тело своего близнеца в вырубленное углубление. И начинает говорить на непонятном тягучем языке, порой прикасаясь к ране на своей левой руке и вычерчивая на лице брата такие же символы, как те, что изображены на стене.

Наша задача выражается исключительно в присутствии. По крайней мере, Корб не просит ничего иного. А от попыток подойти к нему, сразу предостерегает. Мол, это будет грубым нарушением процедуры.

Закончив рисовать на лице, начинает выкладывать камни. Уложив на место последний кусок породы, какое-то время сидит на месте, держась пальцами за камень. Поворачивает голову ко мне.

— Окажете честь, командир? Расплавьте их. Чтобы те, кто придут за нами, не смогли добраться до тела.

Хочется сказать, что если наши преследователи будут людьми и их действительно заинтересует труп Орба, они в любом случае пробьются через камень. Но едва ли, стоит озвучивать такую точку зрения тому, кто только недавно потерял брата.

Поэтому просто отхожу в сторону и запускаю комбинацию "Пламенного ветра", максимально сузив направление удара. Выбрасываю вперёд руны и спустя мгновение камень превращается в монолитную, оплавленную массу.

Бросаю вопросительный взгляд в сторону Корба. Тот согласно кивает.

— Всё закончено. Орб похоронен по всем правилам. С признанием его воинской славы командиром.

Договорив, шагает к выходу, а я вздыхаю. Так вот для чего это было. "Признание воинской славы". Иногда мне кажется, что это не Землю слепили по образу Эрры, а наоборот.

Впрочем, это всё философия. Нас же ждёт суровая практика.

Укладываем тело Мэйзи в вырубленное углубление, заваливая сверху камнями. Снова бью “Ветром”, создавая что-то вроде надгробия. По-хорошему, сейчас бы что-то сказать. Но в голову ничего не приходит, а городить банальности кажется не слишком удачной затеей. Так что я просто даю команду покинуть зал.

Ещё раз проверяем готовые к выходу снегоходы. Облачаемся в броню. Вооружаемся. Когда заканчиваем, подхожу к Байру, стоящему около техники и с явной нервозностью наблюдающему за приготовлениями.