Эндшпиль

Симмонс Дэн

Во время очередной вспышки молнии Сол оглядел тростник и ощутил непреодолимое желание просто спрятаться в нем, заползти внутрь, свернуться клубком и стать невидимым. Но он знал, что это будет означать лишь более скорую смерть. Чудовища в особняке – по крайней мере трое из них – в течение многих лет преследовали друг друга по этим джунглям. Во время допросов Хэрод рассказал Солу о “Пасхальной охоте”, когда в последнюю ночь выпускались все неиспользованные суррогаты – дюжина, а то и более обнаженных беспомощных мужчин и женщин, и члены клуба начинали охотиться на

них с помощью своих фаворитов, вооруженных ножами и ружьями. Баренту, Кеплеру и Саттеру известны здесь все укрытия, к тому же Сол не мог избавиться от чувства, что Вилли догадывается, где он находится. В любую секунду он ожидал отвратительного прикосновения старика к своему сознанию, понимая, что если им овладеют на таком расстоянии, это будет полный провал всех его планов и намерений, весь их многомесячный труд окажется напрасным, и все, о чем он мечтал целую жизнь, все сорок лет, пойдет прахом...

Сол знал, что его единственный шанс – бежать на север. Он выбрался из тростника и помчался вперед под грохот приближающейся грозы.

***

– Вот он. – Барент указал на бледную обнаженную фигуру, бегущую по экрану одного из мониторов в пятом ряду. – Нет никаких сомнений, это – психиатр Ласки.

Саттер глотнул бурбона из высокого фужера и перекинул ногу на ногу, поудобнее устроившись на одном из мягких диванов комнаты, оборудованной мониторами.

– А никто и не сомневается, – заметил он. – Вопрос в том, кто ввел его в Игру и зачем?

Все уставились на Вилли, но старик смотрел на экран того монитора, где было видно, как охранники уносят “с поля боя” бесчувственное тело Дженсена Лугара. Троих суррогатов отправили в джунгли преследовать Сола Ласки. Вилли повернулся к присутствующим со слабой улыбкой на губах.

– Глупо было бы с моей стороны вводить в Игру еврея, – сказал он. – А я, джентльмены, никогда не делаю глупостей.

К. Арнольд Барент отошел от мониторов и сложил руки на груди.

– Почему глупо, Уильям? Старик почесал щеку.

– Все вы связываете этого еврея со мной, хотя именно вы, герр Барент, уже давно занимаетесь его обработкой и лишь вам поэтому ничего не грозит.

Барент моргнул, но промолчал.

– Если бы мне нужно было незаконно задействовать кого-то в Игре, я не стал бы останавливать свой выбор на человеке, которого вы знаете. К тому же я наверняка предпочел бы более здорового. – Вилли улыбнулся и покачал головой. – Нет, стоит задуматься, и тогда вы поймете, что с моей стороны это было бы глупо. А я, повторяю, не делаю глупостей.

Барент искоса взглянул на Хэрода.

– Тони, ты собираешься придерживаться своей версии о похищении и шантаже?

Хэрод сидел, утонув в низком диване, и грыз зубами костяшки пальцев. Да, он рассказал им правду, поскольку почувствовал, что они готовы все ополчиться против него, и ему надо было развеять их подозрения. Теперь его считали лжецом, и единственное, что ему удалось, так это немного уменьшить их страх перед Вилли.

– Я не знаю, кто должен отвечать за это, – сказал Хэрод, – но кто-то из присутствующих играет с этой сукой. Мне-то какая

выгода от этого?

– Действительно, какая? – дружелюбно повторил Барент.

– Думаю, это своего рода диверсия, – выдавил из себя Кеплер, бросив напряженный взгляд на Вилли. Преподобный Джимми Уэйн Саттер рассмеялся.

– Какая диверсия? – хихикая, осведомился он. – Остров отрезан от внешнего мира. Сюда никто не может проникнуть, кроме личных сил безопасности брата К., а они все – нейтралы. Не сомневаюсь, что при первом же сигнале тревоги все наши помощники были бы.., э-э.., препровождены в свои комнаты.

Хэрод испуганно посмотрел на Барента, но тот продолжал улыбаться. Он понял, каким был дураком, полагая, что в критический момент Мария Чен сможет хоть чем-то помочь ему.

– Какая диверсия? – продолжал Саттер. – На мой взгляд бедного провинциального священника, это не похоже на диверсию.

– Хорошо, но кто-то же контролирует его, – выпалил Кеплер.

– А может, и нет, – тихо заметил Вилли. Все головы повернулись к нему.

– Мой маленький еврей уже в течение многих лет проявляет поразительную настойчивость, – пояснил Вилли. – Представьте мое удивление, когда семь месяцев назад я обнаружил его в Чарлстоне. Барент перестал улыбаться.

– Вильгельм, вы хотите сказать, что этот.., человек.., явился сюда по собственной воле?

– Да, – кивнул Вилли. – С давних времен моя пешка как тень следует за мной. Кеплер побагровел.

– Значит, вы признаете, что он здесь по вашей вине, даже если он явился с целью найти вас?

– Не совсем, – ехидно улыбнулся Вилли. – Ведь это по вашему “гениальному” указанию в Вирджинии были истреблены его родные.

Барент задумчиво постукивал согнутым пальцем по нижней губе.

– Предположим, ему стало известно, кто несет за это ответственность, но откуда он узнал все подробности о Клубе Островитян? – Он пристально посмотрел на Хэрода.

– Откуда мне было знать, что он действует сам по себе? – огрызнулся Хэрод. – Ведь эти сволочи накачали меня наркотиками.

Саттер встал и подошел к монитору, на экране которого было видно, как обнаженная мужская фигура продирается сквозь заросли виноградника и поваленные надгробия.

– И кто же работает с ним сейчас? – спросил он так тихо, будто обращался лишь к себе.

– Негритянка, – ответил Вилли. – Чернокожая. Которая была с шерифом в Джермантауне. – Он рассмеялся и запрокинул голову так, что стали видны пломбы в коренных зубах, стершихся от возраста. – Как фюрер и опасался, поверженные поднимутся.

Саттер отвернулся от экрана как раз в тот момент, когда на нем появился суррогат Барента с Ямайки – быстро и уверенно тот продвигался по кладбищу, откуда только что, спотыкаясь, вышел Ласки.

– Ну, и где же тогда эта девица? – осведомился Саттер.

Вилли пожал плечами.

– Это не имеет значения. Среди ваших суррогатов черных сук нет?

– Нет, – ответил Барент.

– Значит, она где-то в другом месте, – предположил Вилли. – Возможно, вынашивает планы мести тем, кто убил ее отца.