Шрифт:
Сколько Шаннон себя помнит, она всегда носила длинные волосы: с тех пор, когда они были ярко-золотыми (это было до того, как они потемнели до нынешнего глубокого коричневого). Она говорит, что длинные волосы – это более женственно, и верит в это; Кумасава всегда говорила ей, что она создана такой красивой
Вышеупомянутые прекрасные волосы лежат тяжелыми безвольными кудрями на ее форме, слабо развеваясь от сильного ветра в конце ноября.
Сегодня тридцатое ноября, и Шаннон срезает свои волосы. Ее длинные каштановые волосы, когда-то завивающиеся в плотные волны, спускающиеся вниз по спине, сейчас касались шеи, не доставая до плеч, едва доходя до подбородка. У нее не было каких-либо конкретных причин для этого. Она…
Она нуждалась в переменах, вот и все.
Другие девушки, Рунон и остальные, никак не отреагировали на это. Шаннон по-прежнему осталась Шаннон. Генджи, кажется, на мгновение окинул взглядом Шаннон с короткими волосами, но никак не прокомментировал это. Кумасава хмыкает и вздыхает, качая головой, и бросает на нее сочувствующий взгляд, что заставляет Шаннон избегать Кумасаву всю оставшуюся часть дня.
Глаза Джессики расширяются при виде короткой стрижки Шаннон. Это так мило! Ты должна постричься, как тетя Кирие: ты бы выглядела такой красавицей!
Сердце Шаннон сжимается, и она поражена тем, что Джессика не замечает ее горькой улыбки. "Красавицей? Разве это то, каким я предполагала
<p align="center" style="box-sizing: border-box; max-height: 1e+06px; margin: 0px; color: rgb(0, 0, 0); font-family: Verdana, "Open Sans", sans-serif; font-size: 16px; background-color: rgb(246, 236, 218);">
– 0-0-0-
Тридцатого ноября я срезала свои волосы.
Или даже «ее»? Я вообще женщина? После того, что я узнала вчера, я не совсем уверена.
Это тело повреждено. Это тело нечеловеческое. Это тело не может любить. Честно говоря, я не могу любить кого-то другого теперь, когда я знаю правду о себе. В любое время, попытавшись добиться любви, я, конечно, потерплю неудачу. Это тело не лучше простой мебели. Я могу лишь создавать любовь на обмане, и, когда меня разоблачат, любая построенная мной любовь рассыплется в свете правды.
Тридцатого ноября я срезаю свои волосы. Мое лицо должно быть похожим на лица, которые приводят все в движение. Но я ненавижу свое лицо, ненавижу то, как оно выглядит. Я думала, что если срежу волосы, я больше не буду похожа на человека. Я срезаю волосы потому, что не знаю, чем я должна быть.
Я растерялась. Я до сих пор выгляжу, как человек, и не думаю, что когда-нибудь буду знать, чем я должна быть. Я ненавижу зеркало за то, что оно показывает мне правду.