Эндана
Шрифт:
По комнате расплылся, щекоча ноздри, аппетитный запах хорошо приготовленного мяса.
Тиар сглотнул набежавшую слюну и сдался:
– Ты, дядька, второй прибор взял?
Тот расцвел довольной улыбкой:
– Ну, наконец-то решение, достойное правителя и мужчины!
Вскоре от принесенной еды остались только тщательно обглоданные кости. Его величество аккуратно вытер пальцы о салфетку, дождался, пока слуга унесет грязную посуду, и протянул другу письмо.
Некоторое время монарх с нетерпением наблюдал, как Деруен шевелит губами, проговаривая текст,
– Ну, что думаешь?
Старик глянул исподлобья на воспитанника точно так же, как смотрел гном несколькими часами раньше, словно оценивал, а все ли можно сказать из того, что на ум пришло. Тиар раздраженно прищурился – ладно Р’Омус колебался, они знакомы без году неделя, но молчание Деруена сильно задевало.
– Ты, Тиар, не сердись, – миролюбиво начал верный телохранитель, заметив недовольство короля. – Но мне кажется, они дело предлагают. Если бы что недоброе замышляли, то и писать бы не стали, а сразу с войском пришли. Тем более дороги наши им теперь известны.
Тиар кивнул – он сам пришел к такому же выводу.
– Ладно, зови писаря, будем сочинять ответное письмо. Надо, чтобы его завтра отнесли гному.
Деруен расплылся в довольной улыбке:
– Не надо писаря, я и сам грамотный, а то у этого малого слишком длинный язык.
Требовательный стук в окно ранним утром поднял с полатей заспанного слугу оружейника. Узрев королевского гонца, он быстро растолкал хозяина. Р’Омус долго щурился, пытаясь понять, чего от него хотят, потом смахнул холодным снегом паутину сна и забрал из рук гонца два послания. Одно предназначалось ему, а второе, запечатанное зеленым воском с тисненным на нем драконом, – королю Энданы.
Гном внимательно прочитал первое письмо, довольно проворчал:
– Ну, ваше высочество, теперь ваша очередь объяснять отцу, что это за страна такая Кенлир и с какой стати туда надо отправлять посольство. – И громко сказал: – Керд! Просыпайся! Помоги собраться в дорогу!
Вот уже несколько дней по Награне гуляли свежие сплетни. Наконец-то вернулась домой заложница азанагов, принцесса Леантина, третья дочь короля. Вернулась тем же способом, с помощью которого когда-то сбежала, – верхом на грифоне.
Судя по всему, девица выросла неробкого десятка: почти каждый день ее видели то вместе со старшими братьями, носящейся в бешеной скачке по ближайшим лугам, то верхом на огромном крылатом звере. Эта таинственная принцесса дорогим платьям предпочитала удобные штаны да куртки и никогда не ходила без оружия. Многочисленные украшения ей заменял широкий серебряный браслет работы гномов, который она носила не снимая.
Многие молодые люди мечтали познакомиться с принцессой Леа поближе, потому что она была диво как хороша. Но на ухаживания красавица отвечала полным безразличием, оставив за собой славу неприступной, холодной девы, у которой вместо сердца лед.
Ее старшие сестры сначала пытались увлечь воинственную дикарку придворной жизнью с балами и кавалерами, но потерпели поражение. Леантина предпочитала общество братьев и дяди. Со временем сестры махнули
Вскоре Леа снова исчезла почти на полгода, а потом и вовсе превратилась в «невидимку» – его светлость Рикквед торжественно принял ее в ряды своих бойцов. Опять-таки, если верить все тем же слухам, такое почетное звание досталось девушке заслуженно. Она по праву считалась не только одним из лучших воинов королевства, но и талантливым шпионом. Леантина дружила с воинственными азанагами, гномами и испами. Да что там!.. Говорят, что ее видели беседующей с настоящим драконом!
В общем, через год после возвращения принцессы обыватели сошлись во мнении, что Леантина самая красивая, таинственная и опасная женщина королевства. И когда приезжие начинали расхваливать заморских принцесс или королев, энданцы в ответ только снисходительно усмехались, а потом шепотом, оглядываясь украдкой, начинали рассказывать такие небылицы, что чужеземцы только качали в удивлении головой, отказываясь в них верить. Однако это вовсе не мешало гостям пересказывать дома эти сказки. Так что загадочная принцесса вызывала много пересудов как в Эндане, так и за ее пределами.
Его величество с печалью и любовью смотрел на дочь, не изменившую детским привычкам и с удобством устроившуюся на подоконнике. Его маленькая девочка стала взрослая, превратившись в изящную, хрупкую на первый взгляд красавицу. Аттис знал, как обманчива эта хрупкость, он не раз наблюдал, как летели на пол воины, решившие потягаться в рукопашной с принцессой. Старания азанагов оказались достойны высшей похвалы, но королю было грустно: он не желал судьбы воина ни одной из своих девочек.
Леа дома бы сидеть за вышиваниями или книгами, а не скитаться, искушая судьбу. Но она, эта треклятая судьба, с отцовскими желаниями не считалась, предпочитая по-своему решать ведомые только ей и богам задачи, кидая дочь Аттиса из одной страны в другую. И где-то там случилось с его любимицей что-то нехорошее, сделавшее озорную, проказливую девчонку непроницаемой, хладнокровной девой, которая теперь и улыбалась-то только по праздникам.
Его величество, вздохнув украдкой, перевел взгляд на брата. Тот, с удобством расположившись в кресле, ожидал начала разговора, ради которого все собрались. На диване устроились Герэт и Эдвин.
Аттис достал из ящика стола аккуратно скрученное письмо и протянул его Риккведу:
– Это послание князя Ката, он просит помощи. На восточной границе Оснирии творятся странные события, понять которые он не в состоянии.
– Какой помощи Ката от нас ждет? Военной? – деловито поинтересовался Рикквед, быстро пробегая взглядом по письму.
– Нет. Ему нужен или колдун, или человек, способный справиться с колдовством.
Головы мужчин повернулись к окну.
Леа равнодушно пожала плечами и осведомилась: