End War
Шрифт:
— Тут основное отличие в том, что у симайа сознание устроено гораздо проще, — заметил тезка. — Оно хоть и распараллелено, но контрольного совета и так далее — нет. Так что там, скорее, недоумение будет — а для чего всё это? Могут списать на мир С-Ц, — мол, без них там не выжить просто. Так что могут даже посочувствовать, и помощь предложить в упрощении.
— У офицеров С-Ц — собственно, это пошло от Командора, это сделано по очень простой причине — чтобы не сорваться, и не жалеть потом о своих действиях, — ответила Анхела. — Офицер может сойти
— Учитывая уровень возможностей офицеров С-Ц, срываться, а тем более сходить с ума им явно не стоит, — уж слишком неприятны… последствия, — буркнул тезка. — Так что тут как раз всё понятно. «Чем больше сила — тем больше и ответственность». Это симайа вполне могут понять, и даже завидовать не станут…
— Да. При том, что некоторые действия — могут спровоцировать меня, да и вообще — для всемогущего нужна сила, которая может его остановить, если что, — ответила Анхела. — Проблема в том, что если общество — не в силах, значит самоконтроль такими средствами, если иные не срабатывают. С симайа проще — они индивидуально далеко не такие крутые… и их много.
— Естественно, — заметил тезка. — И — они зверушки общественные. Если кто-то начнет слишком часто повторять «я буду править миром!» — к нему очень скоро подкатит тов. в белом халате, и спросит «Папаша Нерон, а ты не болен?»
— Офицера — теоретически мог бы Командор спросить, — сказала Анхела. — А практически — ему могли ответить, что по правилам С-Ц имею право, и что тогда делать? На практике — если у такого товарища не отработал контрольный совет, — было бы изгнание, и всё. Но даже возможность изгнания — на доброй воле базировалась, и знании, что в случае полномасштабной драки — ни Станции, ни М-Ц больше не будет.
— А если совет настроен плохо или не справляется? — спросил Лэйми. — Стандарты какие-то были?
— Критерии «плохо» — самого офицера, пишутся только из «гарантированно корректного» состояния, и часто — их нельзя обновлять. Также нельзя обновлять, если есть серьезные отклонения в нежелательную сторону, — это как раз совет решает. Был набор правил, которым рекомендовалось следовать, и обоснования, зачем они нужны. Именно рекомендовалось. Если очень захотеть — это всё обходилось. Но на это ушли бы десятки лет, и фокус с вычислительной вселенной — не прошел бы, надо общаться в это время со Станцией.
— Значит, если офицер теряет связь с С-Ц, все изменения сознания блокируются автоматом? — спросил тезка.
— Не совсем. Надо общаться как минимум с другими офицерами или существами сравнимого уровня сложности, и блокируется, если что, — только коррекция и обновление психомасок совета. Кстати вот тут — дырка. Если с таким общаться долго, и система решит, что сложность подходит, то постепенно дрейф будет. Но медленный. И в процессе его — будет столько предупреждений, что мало не покажется.
— Если совет решает, что действие не должно быть допущено — он его и не допустит? — спросил тезка.
— Нет. Совет может принять меры, чтобы этого действия не было в будущем, и наказать за прошлый
— Значит, это не коррекция, а откат к заранее записанному правильному состоянию? — спросил Лэйми.
— Нет. Это именно коррекция, но, как и куда — решают заранее снятые копии сознания, со специальным наложенным жестким программированием.
— И, если так запрограммировано, то поделать уже ничего нельзя?
— Можно изменить. Но меняет сам офицер. В свою очередь, есть ограничения и на эти изменения. Вообще, конечно, можно и их тоже попробовать отвертеть, только это очень сложно. Практически надо переписать большие куски кода заново, угу — и переделать часть аппаратных блоков.
— А объем? Одному человеку написать что-то масштабов хотя бы операционной системы для настольного компа — нереально, даже если он знает, как это всё делается.
— Там не надо всю функциональность переписывать. Так что это реально, но долго, хотя у меня над разработкой софта работает много полуавтономных параллельных потоков сознания. Фактически — все изменения разрабатывает связанная «команда» суб-сознаний. Тут недостаток, что базовый опыт — у всех один, а полезно иметь разный для поиска багов. Поэтому тут идет постепенное превращение монолитного разума в что-то, частично напоминающее композитный разум, только материальный носитель единый. Хотя под композитный разум я тоже могу сделать распределенные носители, — но для меня это бессмысленно.
— А если нужно именно общество-рой? — спросил тезка.
— Не нужно, — ответила Анхела. — Если нужен, например, вычислитель для управления порталом, — это будет компьютер, а не куча биоформ с частью общего разума. Всё равно, система распределенного сознания там одинаковая.
— То есть система организации параллельных потоков в носителе такая же, как общественное устройство у цивилизации-роя? — спросил Лэйми. — М-да, не завидую я телепату, который проникнет в твой разум…
— Его раньше отловят, — ответила Анхела. — У С-Ц задачи организации общества или любой узкой группы в составе этого общества, разума офицера и сверхсложной компютерной сети считаются очень близкими. И многие идеи из одного варианта данных задач — применимы и в другом. Это всё масштабируется, от уровня компьютера с несколькими параллельными потоками обработки до полноценного архилекта. Самое интересное — в обратном направлении масштабирование тоже работает, без потери эффективности. Как, — а вот научились как-то.
— Это про тебя или про коллективное сознание всей станции С-Ц? — спросил Лэйми. — Или ты можешь свое сознание увеличивать так же, как мощность обвеса?
— Я — могу и делаю. Иногда это необходимо. У симайа — будут сложности, но это можно сделать в их малом объеме, при желании. Коллективное сознание Станции С-Ц, без живущих там людей, «чужих», лейтенантов, других офицеров, — это, вообще-то, была часть сознания Командора, сейчас оно не существует.
— И никакой опасности, что вся эта иерархическая сеть просто развалится, вместе с сознанием? — спросил тезка.