Эмпаты
Шрифт:
– А что это за система?
Взгляд Василя, обращенный куда-то глубоко в воспоминания, вдруг прояснился.
– Не твоего ума дело. Да и не важно это – больше так никто не работает. У системы оказался… один побочный эффект. Энура разжаловали, а мы разошлись служить по разным королевствам. Ну а как готовят к работе с эльфами сейчас – ты и сам помнишь.
Михайло кивнул, стараясь не обращать внимания на ползущий по спине холодок. Он помнил. Хотя и дорого бы отдал, чтобы не вспоминать никогда в жизни.
***
Над
«И почему самых шумных людей селят на верхних этажах?»
Рассвет делал первые робкие попытки разогнать сумрак ночи. Горан никуда не торопился, и вставать в такую рань нужды не было. Но соседи сверху устроили бурное примирение, скрипом, стуком и охами уничтожив последнюю надежду на сон.
Поймав себя на раздражении к беспокойной парочке, Горан внезапно улыбнулся.
Он уже и забыл, каково это – злиться по пустякам. Ещё недавно даже измена жены не могла вывести его из холодного равновесия, а теперь поглядите-ка – он сердится из-за шума.
Мысль о жене заставила нахмуриться. Горан до сих пор не был уверен, правильно ли поступил, оставив Драгану. Да, брак оказался огромной ошибкой и полным провалом с первой же минуты. Но имеет ли он право делать вид, что ничего не было?
Горан вздохнул. Самое неприятное в эмоциях – испытывать их не только от того, что происходит наяву. Всё-таки это довольно неудобно, когда случившееся годы назад способно досаждать здесь и сейчас.
Раньше он думал, что без эмоций он станет умнее. Но жизнь показала, что, утратив способность чувствовать, начинаешь совершать ошибки совсем другого рода…
Драгана была страстной и порывистой натурой. То, что она досталась ему не невинной, Горана на самом деле не беспокоило никогда. В местах, откуда он был родом, самым страшным считалось жениться на бесплодной или неласковой женщине. Поэтому не только отсутствие девственности не было недостатком, но и внебрачные дети. Родила – доказала свою женскую состоятельность. А уж если ребенок старше трех лет – то невеста считалась на редкость завидной. Плодовита, даёт крепкое потомство, умеет нянчить младенцев, готова к новым детям. И помощник по хозяйству почти вырос.
Очень практичный подход. Не так уж много всего Горан не переосмыслил из своей прошлой жизни после Перерождения, но брачные традиции его народа оказались как раз одной из таких вещей.
Вот только на родине не только плодовитость, красота и здоровье невесты играли решающую роль. Даже если жених и невеста были знакомы заранее, родня уделяла много внимания совместимости характеров будущих супругов. Не зря народная мудрость гласила: «Ругань и раздоры – к нищете и позору».
Горан помнил, с какой надеждой смотрела на него невеста. Помнил и её отчаяние, злость, попытки добиться его расположения. Тогда всё это его не трогало. Теперь же за некоторые эпизоды ему стало стыдно.
Да пропади оно всё
Соседи сверху, утомившись, затихли. Но Горан вскочил с кровати и начал одеваться. Сна у него не осталось ни в одном глазу.
Радоваться лету, солнцу, вкусной еде, чему-то удивляться или на что-то надеяться после долгого душевного онемения оказалось на редкость приятно. А винить себя за то, что он делал или, точнее, не сделал когда-то, – это уже ни в какие ворота не лезет.
Просыпающиеся улицы были полны запахов и звуков. Но город – не лес, и прогулка не подарила желанного успокоения и облегчения.
Вот навстречу идёт молодой мужчина. По его блуждающей улыбке и царапине на шее ясно, что он возвращается с ночного свидания. Его походка, выражение лица, глаз выдают, насколько он счастлив и как желанна была его женщина.
В начале совместной жизни Горан сказал Драгане, что она красивая. И тогда он был совершенно искренне убежден, что этого достаточно и незачем повторять.
В окне дома справа показалась молодая мать. Младенец на её руках крепко спал. Лицо её светилось нежностью, той, которую можно испытать только к собственным детям.
Драгана хотела ребенка. Но быстро у них не получилось, а потом Горан решил, что она слишком импульсивна, чтобы стать хорошей матерью. Позже они и вовсе перестали делить постель.
Он не улыбался её нарядам и попыткам прихорошиться, не считал нужным усерднее работать, чтобы потратиться на безделушки для их дома. Не рассказывал ей, как прошёл его день, и не интересовался её делами. Не желал выслушивать её мечты о будущем. И чем больше он вспоминал, тем понятнее ему становилось, почему его жена искала утешения в чужих постелях.
Погрузившись в тягостные мысли, Горан едва не споткнулся. Поперек дороги лежал пьяный вусмерть старик. Остановившись у распростертого тела, Горан на долю секунды поддался зависти.
«Вот кто точно сейчас ничего не стыдится и ни о чем не жалеет».
С силой встряхнув головой, Горан перешагнул через старика. Глупости. Он рад, что чувства вернулись к нему. Просто, когда это происходит… так сразу, к этому тяжело привыкнуть. В лесу было легче. Меньше поводов для воспоминаний, да и эльф постоянно отвлекал. Если уж кого и надо пожалеть, то как раз эльфа, а не себя.
Может, не стоило его отдавать садисту Василю? Ведь, если подумать, без этих денег можно было легко обойтись.
Почувствовав очередной укол совести, Горан разозлился. Это уже слишком.
Но перед тем как раствориться в лабиринте городских улиц, он вернулся к пьянице и аккуратно перенёс его к стене, подальше от торопящихся людей и конных повозок.
***
Вдох-пауза, выдох-пауза… Вдох…
Не выдержав, Авантюрин вскочил с громадного лежака, застеленного дурно пахнущей соломой. Цепь тут же оттянула оковы на запястьях, растертых почти до крови. Но ни любимые дыхательные упражнения, ни боль уже не помогали отвлечься.