ЭмoLove
Шрифт:
— Понимаешь, — как-то сказал он, — проведут медицинскую экспертизу, его признают психом и поместят в клинику. Вот и все наказание!
Они в этот момент устроились в маленьком тихом сквере на скамейке, укрытой густыми кустами сирени. Кирилл откинулся на спинку и притянул Марику к себе.
— Бедная Ирочка! — прошептал он. — Это я во всем виноват!
— Не говори так, — ответила Марика. — Ты же ничего не знал! А этот Дарк точно ненормальный. Это очевидно!
— Таких нужно сразу к стенке! — возмущенно сказал Кирилл, выпрямился и повернулся к ней.
Его глаза были влажными.
— Не мы это решаем, — мягко произнесла она и отвела упавшую на его глаза челку. — Нам нужно жить дальше и стараться больше не
— Но я не смогу все это забыть! — ответил он.
— И не надо! — уверенно проговорила Марика. — Мало ли каких психов еще встретишь! Так хоть знать будешь!
— Савелий Иванович как-то мне сказал, — после паузы задумчиво произнес Кирилл, — что все дело в эмо.
— В эмо? — изумилась она. — А при чем тут эмо?
— Он сказал, что вся эта субкультура сознательно выбрала роль жертвы. А если есть жертва, то палач всегда найдется, — серьезно произнес он.
— Все-таки не нужно рассуждать так прямолинейно, — после паузы мягко проговорила Марика.
— Да? — усмехнулся Кирилл. — А кого постоянно избивают, дразнят, над кем издеваются и в реале, и в Сети, кого «накрывают» после эмо-концертов? Это мы тут в нашем городе спокойно живем. Но, видимо, баланс должен быть соблюден. И у нас появляется маньяк, из-за которого погибли, заметь, только эмо. А это похуже «накрывалова» концертов, когда эмо просто забрасывают мешками с мукой или бьют. Знаешь, я четко понял, что все дело именно в позиции жертвы. Но хочу ли я продолжать оставаться жертвой, вот вопрос?
— Я точно не хочу, — тихо сказала Марика и прижалась к нему.
— А я тебе и не позволю! — уверенно проговорил Кирилл и обнял ее. — Я слишком люблю тебя!
Глава пятая
Марика закончила десятый класс. Кирилл благополучно сдал экзамены и получил аттестат. Выпускной проходил как обычно. По традиции вначале в школе, а затем после прогулки по главной площади выпускники шли на берег небольшой речушки и на местном пляже продолжали веселиться. Но Кирилл не пошел вместе со всеми на пляж. Он чувствовал внутреннюю опустошенность. К тому же одноклассники, уже бывшие, казались ему странно чужими малознакомыми людьми. Он словно в одночасье переместился в параллельный мир, и захотелось одиночества. Кирилл смотрел вслед шумной нарядной толпе ребят, уходящих с площади. И ему казалось, что это уходит его детство. Он постоял какое-то время возле памятника В. И. Ленину, наблюдая за выпускниками других школ, потом вдруг вспомнил, как встретился тут с Марикой, как она тогда удивила его, совершенно поменяв облик и став за несколько часов эмо-герл.
Нежность затопила его сердце. Кирилл после краткого раздумья достал телефон и набрал ее номер. Было почти два часа ночи, но это не смутило его. Марика, к его удивлению, явно не спала, так как ответила мгновенно.
— Прости, что так поздно, — сказал он. — Но я…
Кирилл замолчал, не зная, как выразить ту щемящую нежность, смешанную с грустью, которая переполняла его сердце и вызывала слезы на глазах. Они скоро должны были расстаться. Кирилл твердо решил уехать в Москву. Ему на имейл продолжали приходить предложения от самых разных агентств. Марику также приглашали сниматься, но не так активно. Она, естественно, отказывалась. А вот Кирилл решил попробовать, тем более Арсений обещал помочь.
— Я соскучился, — продолжил он.
— И я, — ответила Марика.
— А ты почему не спишь? — поинтересовался он.
— О тебе думаю, — тихо засмеялась она.
— И что думаешь?
— Что ты на выпускном, с девчонками гуляешь, веселишься, — после паузы ответил она.
— Хочешь, к тебе приду? — предложил Кирилл.
— Мама дома, — после паузы ответила Марика. — Правда, спит давно.
— А ты выйди во двор, — предложил он. — А то я умру, наверно, от тоски по тебе! Три
— Я послезавтра улетаю в Сочи, — вдруг сообщила она и вздохнула. — На месяц! Наши соседи едут, их дочка со мной в одном классе. Вот мать и решила меня с ними отправить. У них там свой дом прямо на берегу моря.
— А я завтра вечером уезжаю в Москву, — сказал он. — И это уже решено.
— Господи! — грустно проговорила Марика. Что же ты мне ничего не сказал?
— Вот, говорю. Знаешь, я уже иду в твою сторону. Давай, выходи в сад. У вас там за домом, прямо за бассейном, есть маленькая беседка. Я буду примерно через час. Я иду очень быстро, просто лечу! Выходи!
— Хорошо, — прошептала она и положила трубку.
Марика пришла намного раньше в условленное место. Ночь была теплая, но она прихватила из дома плед. Постелив его на лавку в беседке, легла и стала смотреть в просветы между деревьями на крохотные, но яркие звездочки. Она не могла сдержать слезы, и они текли и текли по ее щекам. Марика знала о планах Кирилла, но все не верила, что он скоро уедет. И они долго не увидятся. Ей нужно было окончить школу, а он в родном городе оставаться не хотел, потому что путь ему был только на один из заводов. А выбирать рабочую специальность Кирилл не стремился. Он понимал, что это ему чуждо, Григорий Григорьевич, правда, предложил ему работу секретаря в мэрии, но Кирилл поблагодарил и отказался, считая, что это работа исключительно для девушек.
— Солнышко, ты здесь? — раздался шепот.
И Марика села, вглядываясь в кусты сирени, росшие сбоку от беседки. Они зашевелились, и показался Кирилл. Его рубашка четко белела в темноте.
— Иди сюда, — тихо позвала она.
И Кирилл вошел в беседку. Он положил пиджак на лавку, сел на край круглого стола и улыбнулся.
— Какой ты нарядный! — заметила Марика, разглядывая его белую рубашку, темный галстук и строгие темные брюки.
— Все-таки выпускной, — ответил он. — Знаешь, я даже волосы хотел подстричь. Но вовремя вспомнил, что мне такая прическа для работы понадобится. Меня ведь приглашают пока исключительно на типаж эмо-боя.
— Да, — прошептала она, приблизилась и стянула галстук с его шеи.
Кирилл сидел неподвижно, не сводя глаз с ее белевшего в полумраке лица. Марика медленно расстегнула его рубашку и положила прохладные ладони на грудь. Потом скользнула по плечам, забралась пальцами в волосы и разлохматила их. Кирилл улыбнулся и прижал ее к себе. Марика была в тонком батистовом сарафанчике. Кирилл стянул лямочки с ее плеч. И начал целовать гладкую нежную кожу. Потом отстранился и посмотрел на Марику. Сарафан сполз, она пошевелила плечами, и он скользнул на пол. Марика оказалась полностью обнаженной, так как на ней не было трусиков. Кирилл судорожно вздохнул, потом расстегнул ремень. Сложив свою одежду на лавку, он повернулся к ней. Они не говорили ни слова, только смотрели друг на друга. Марика взяла с лавки плед и положила его на стол. Потом легла животом на край. Ее маленькая попка белела в темноте округлыми очертаниями. Кирилл склонился и начал щекой тереться о ягодицы, потом его губы коснулись копчика спустились ниже, Марика чуть сдвинулась вниз. Когда она почувствовала, как влажный язык забирается между ягодиц и спускается все ниже, она тихо засмеялась от удовольствия. Он играл с ее набухшими губками, ей становилось все приятнее. Она чуть развела ноги и приподняла бедра. Тут же язык сменился чем-то более горячим и округлым. Марика замерла, чувствуя, как головка скользит между ее губок, как они раздвигаются и словно обхватывают ее. Она услышала тихий стон, пальцы вцепились в ее бедра, головка сильно давила, и ей стало больно. Но Марика решила потерпеть на этот раз. Она не двигалась, обмякнув и распластавшись по столу. Кирилл застонал громче и толкнул резче. Марика сдавленно вскрикнула. И он сразу прекратил двигаться.