Эмма Дженкинс
Шрифт:
Алисию я увидела только к вечеру. Соседка вошла в комнату, с порога осведомилась:
– Ну как первый учебный день, живая? – и бросила на кровать свою сумку.
– Кажется, – и я в общих чертах рассказала ей о своих впечатлениях. В особенности о мэтрисс Фрейзер.
– Да! – отозвалась Алисия. – Это крутая тетка. Моя наставница, кстати.
Кажется, в моих глазах читалось сочувствие, потому что огневичка рассмеялась.
– Она мне здорово вправила мозги пару лет назад. Я еще та оторва была. Знаешь, чем славятся молоденькие огневички?
– Эмоциями?
– Можно и так сказать. Огонь жжется, даже когда он внутри.
Я удивленно подняла брови.
– Не знала? Демона мне под хвост, остались же еще неиспорченные люди, – криво ухмыльнулась Алисия. – Ну вот. Парни, выпивка, все дела… Учебу я почти забросила. Все могло закончиться печально, если бы Фрейзер не сказала прямым текстом: если я не хочу закончить жизнь в веселом доме, пора завязывать со всем этим дерьмом. И не показала бы пачку карточек с именами девчонок, которых Фрейзер не смогла вытащить с улицы. Кого зарезали, кто в тюрьме, кто пропил последние мозги, а кто стал жертвой клиента-живодера. Она всех помнит, и до сих пор это ее личная демонова Бездна.
Алисия задумалась на мгновение, а потом подмигнула.
– Так что бойтесь ее, конечно, но не слишком. Больше, чем надо, она не орет. Ладно, невинное дитя, – тут же сменила тему огневичка, – идешь на ужин? Просто умираю с голоду.
К этим мыслям я вернулась, когда ложилась в постель. В голове проносились события этого дня. Будет о чем написать Лиз.
Сегодня мы снова у Лая в мастерской. Мы – это я, Лай и наш черноволосый мрачный морталист. Ребята уже который час за работой – мастерят артефакт за артефактом. Маг смерти связывает заклинания, а маг земли накрепко запечатывает их в браслеты из агатов. Я стараюсь помочь: подаю нужный инструмент, подношу воду, промокаю полотенцем мокрые от пота лбы. Все мы который день спим урывками и измотаны работой.
Дверь резко открывается, входит Рид. По сравнению с ним мы трое кажемся румяными и отдохнувшими. Бледное лицо, темные тени под глазами, заострившиеся черты лица: кажется, он не валится с ног только из упрямства.
– Нужно еще. Боли усиливаются.
Наш мрачный друг сгребает в охапку готовые артефакты и подходит к вошедшему.
– Вот, держи. Отнеси все сразу, и, пожалуйста, Рид, иди спать. Мы все должны быть в форме, иначе, – он трет пальцами переносицу, – вряд ли что-то выйдет.
– Где Эд?
– Готовит иллюзии, чтобы нас не спалили как младших школьников.
– Спасибо, Тери, – Рид тяжело хлопает брюнета по спине. – Я в долгу перед всеми вами.
С этими словами водник спешит обратно к своей матери.
Тери возвращается за стол и устало проводит ладонью по лицу.
– Я мог бы освободить ее от жизни хоть сейчас, – говорит он, глядя перед собой, – и это было бы самым милосердным, что можно придумать. Но демоново время, нам всем нужно время.
Он прав, мы все знаем об этом. Оставшееся время жизни матери Рида – все, что есть у нас для подготовки хоть какой-то защиты. И, как ни противно признавать, по большей части все это из-за
Я просыпаюсь среди ночи и какое-то время лежу, глядя в темноту. Откуда эта странная смесь отчаяния, решимости и вины? Тери. Я повторяю про себя это имя, оно вызывает в душе спокойствие и печаль.
Глава 7
Новые предметы мне неожиданно понравились. Это было что-то свежее, необычное, и, главное, было ясно, зачем нам та или иная дисциплина. С одноклассниками мы если не сдружились, то хотя бы начали общаться. Даже Ханна снизошла до приветствий. Но нос все еще продолжала задирать. Но причина такого поведения теперь другая. Если раньше я не предпочитала ее «правильную компанию» всем остальным, за что Ханна меня и избегала, то теперь высокомерие объяснялось тем, что мой дар совершенно никак себя не проявлял. И самое интересное было в том, что мне было очень досадно.
Ребята относились с любопытством. Но то и дело я ловила на себе сочувственные взгляды, и это меня ужасно раздражало. Даже Элси, с которой мы теперь общались довольно много, время от времени принималась уговаривать меня «не вешать нос», «верить в лучшее и в то, что дар обязательно себя проявит». В итоге я все чаще чувствовала себя пустышкой. Это злило. И чтобы не изводиться, я развила бурную деятельность. Я упросила мэтра Далтона дать мне дополнительные задания. Я изводила мэтра Корнби вопросами о том, может ли общий уровень магии расти, если дар явно себя не проявляет. Ведь если одинаково развиты оба полюса одной оси, общий уровень должен быть неизменен. Четкого ответа я не добилась, но помучила преподавателя знатно. Не удивлюсь, если в следующий раз, увидев меня, он оставит мне многозначительно кивающую иллюзию самого себя, а сам тихонько выскользнет в дверь. Завелась я настолько, что не побоялась задать уточняющие вопросы мэтрисс Фрейзер и даже удостоилась похвалы.
Единственным человеком, который не демонстрировал и тени жалости ко мне, а, наоборот, подтрунивал и подсмеивался, была Алисия.
– Быстро же ты переобулась в другие туфли. Я думала, какое-то время еще продержишься. А ты вон как: недели не прошло, уже метишь в великие маги.
– Да какие там великие маги!
– Ну тогда в невеликие, – ехидничала рыжая бестия.
– Пусть хотя бы в невеликие, а то вообще непонятно в какие. И назад мне нельзя, и тут ничего не выходит. Болтаешься, как демонова луковица в пустом бульоне.
– Богатенькие девочки привыкли получать все и сразу? – Алисия уже открыто потешалась. – Наберись-ка терпения. Раз уровень растет, то и дар есть. А значит, со временем он о себе заявит. Ты лучше о другом подумай.
– О чем это?
– Что надеть в выходной. Или ты не хочешь съездить в Лиденбург?
– Конечно, хочу! Ты все-таки решила взять меня с собой?
– Ну должна же я получить обещанные мне вкусности. Хочу столичных, не меньше! Отвезу свои заказы, заодно и тебя выгуляем.