Эмиссар
Шрифт:
Почему нам всем было так погано? Мы сошлись в «бою» с вчетверо превосходящим противником и остались победителями. Обошлись всего одним ранением на всех. Да, смертельным, но каких потерь мы ожидали от такого боя? Мы должны были умереть все, а умерла только она.
О других не знаю, но почему погано мне — я разобрался. Не потому, что Лейла погибла. А потому что этого можно было бы избежать. Потому что погибла невероятно глупо. Напрасно.
Если бы она погибла с каким-то смыслом, по какой-то стоящей причине, мне было бы проще. Не гораздо, но проще.
Эмиссар
Я то думал они будут гнаться за нами до победного конца.
Мы как раз почти добрались до пролома в стене
Внимание! На Вас наложено проклятие Хаоса.
Системные навыки временно заблокированы.
До истечения: 23:59:59... 58... 57...
Карта потухла.
Самодиагностика потухла. Копьё не отзывалось на запросы, не говоря о полевом редакторе.
Слух вроде бы работал хорошо, но так ли хорошо как минуту назад?
А сколько лошадей нам удалось ранить? Сколько гоблинов осталось целыми?
Я встал и пытался вычленить что-то из памяти, прислушивался к ощущениями.
С расстояния в несколько метров меня окликнул незнакомый голос:
— Всё в порядке?
Я не узнавал его лица, но азиатские черты лица и нагината в правой руке тонко намекали.
Это был Рюу.
Глава 15. Красные или белые
Час назад мы расстались с Рюу и Деоксом.
Я хотел, было, идти один, но Кот увязался за мной. Разумно предположил, что погоня отправится по следам более крупной группы, а разбившись на двойки мы имеем шансы разделить на части и вражеское войско.
Таймер миссии отсчитывал последние шесть часов, а значит что скоро мои товарищи отправятся домой. Я тоже отправлюсь, но если Эмиссар останется продолжит дышать — умру парой часов позже.
На киллерскую миссию мне также выдавались одни сутки, разве что начались они после разборок в переулке.
Мы не были уверены, смыло ли с меня проклятием Метку, скорее всего — нет. Но гоблины наверняка хотели бы поймать всех тех, кто устроил им бойню. Потому вероятно на мою поимку отправят более серьёзных ребят, но и про остальных не забудут.
Я благодарен Коту. Он рисковал.
Идти теперь было гораздо сложнее, но одному мне было бы совсем тяжело.
Если раньше мы могли идти на полной скорости, а иногда даже бежать, то теперь приходилось красться. Раньше или позже нас догонят.
Наша двойка отправилась вдоль стены, на восток. Чуть позже мы планировали разделиться ещё раз, чтобы окончательно запутать врага. Рюу с Деоксом ушли, наоборот, на запад.
Я всё ещё не был уверен, как же мне выйти на Эмиссара. Метка, отслеживающая его, больше не работает, как и карта. Мой навык владения копьём я ни разу не проверил в бою, а теперь даже не знаю, отняло ли проклятие и его тоже. Как я с ним справлюсь?
Восемнадцатый уровень. Он, наверное, прошёл десятки серьёзных битв.
Копьё не стреляло. Запасы стерженьков-гвоздиков больше не пополнялись.
А
Задачка...
Лук Лейлы я забрал себе. Он был немного длиннее второго, и оттого помягче.
Долго идти — выматывало. Долго красться — выматывало вдвойне.
Через час пути мы устроили небольшой привал. Гоблинская бормотуха была чем-то вроде слабоалкогольной браги. Мы уже начинали привыкать к её вкусу.
— О чём думаешь? — Коту всё же постепенно становилось лучше. Перед тем как разойтись в стороны, Деокс несмотря на всю свою усталость дал ему последние пару сеансов лечения. И один — мне. А ещё передал пару отличных кристаллов на 184 и 207 единиц маны. Сказал что Рюу он успеет подлечить по дороге, а с нами сегодня уже точно не увидится.
Была надежда что моё магическое отклонение — это не навсегда. Я уже чувствовал, что оно значительно ослабло.
— О том, как мы попали в такую жопу. О том, почему вы попали в неё вместе со мной. О том, в ответе ли я за смерть Лейлы, — я ковырял лук кончиком ножа, делая на нём длинные продольные борозды.
— И к чему пришёл?
— К тому что мы оказались слишком слабы, чтобы противостоять Системе. Отказаться от миссии. И вероятно никогда не окажемся для этого достаточно сильными. Муравью не дано переломить хребет слону. Думаю, что вы со мной — потому что наивные дураки. А насчёт Лейлы — думаю что виноват тот, кто её убил. А ещё ищу способ убить его, чтобы остаться в живых.
— Наивные дураки, да. Знаешь, всё это называется Игрой, и сколько бы крови я не видел, отчасти это как будто остаётся для меня Игрой. Мы заигрываемся. Я не знаю, гнались бы за мной или нет. Но я выбрал Игру вместо выживания.
— Не могу знать точно, но думаю Рюу прав. Вот над моим трупом стоят двадцать гоблинов. Допустим, захваченный ключ решили транспортировать с почётным эскортом из десятки. Пусть даже из десятки лучших. Остановятся ли остальные, зная что здесь бегают ещё четверо? Зная что это ценное системное оружие, крупные и сильные рабы?
— Я тоже не знаю. Но знаешь, я горд собой. Столько дерьма творится, столько людей погибло. Сколько там сейчас показывает счётчик? Чуть меньше четырёх пятых из нас — уже умерли. Мы все в шоке. Просто не даём этому шоку проявиться. Если бы не было этой небольшой победы, что-то сломалось бы во мне. Я бы признал их силу, их главенство над моей жизнью
— Меня всегда удивляло, когда неожиданно находишь в человеке философа. Ты же горячий рубака! Ты же остёр на слово и меч! Ты же готов рвать противника зубами и хохотать в отгрызенную морду! Откуда вдруг такая глубокая рефлексия?
— Мне так проще. Видимо с шоком справляться. Не хочется прогибаться. Не хочется признаваться себе что смертен! Если бы я сидел весь бой в укрытии как ты — я бы свихнулся. От страха.
— Я не смог придумать, как мне полезно поучаствовать...
— Да я не к тому! Никаких претензий, без твоего плана у нас бы не было шансов. Я о том что у каждого свой характер.